Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

Мысль пронеслась со скоростью света: «Защищаться площадью — раскроешь больше навыков. Значит, точечно и с манёвром».

Михаил рванулся не назад, а вбок, вдоль созданного им же частокола из Игл. Его пальцы танцевали в воздухе. Он не отзывал Иглы из земли. Он перенаправлял их. Три световые нити, торчащие из пола, согнулись под невозможным углом и ударили не по шарам, а по полу под ними, прямо перед самым носом Михаила. Каменная плита вздыбилась микроскопическим гребнем, но этого хватило, чтобы первые огненные сферы, ударившись о препятствие, взорвались раньше времени, создав завесу из дыма и пламени.

Остальные шары, ведомые волей Волкова, обогнули взрывы. Но Михаил был уже не там. Используя две оставшиеся свободные Иглы как якоря, он совершил резкий, почти акробатический кульбит через созданную им же световую конструкцию, оказавшись сбоку от Волкова. Десять Игл снова были в его распоряжении, все десять.

— Хватит бегать! — закричал Волков, разворачиваясь и выбрасывая в его сторону сжатый кулак. Из кулака вырвалась не волна, а тонкий, сконцентрированный луч пламени, похожий на огненное сверло. [Навык: «Прожектор Ада»].

Это было опасно. Быстро, точечно. Блокировать щитом — не успеть. Значит…

Михаил, всё ещё в движении, свёл перед собой девять [Световых Игл] в одну точку. Но не в щит. Он сплел их в призму. В крошечный, сверкающий кристаллик чистого света. И подставил его на пути огненного луча под расчётным углом.

Физика сработала безупречно. Огненный луч, ударив в световую призму, не поглотился и не отразился прямо. Он преломился. С яркой, шипящей вспышкой поток пламени отклонился в сторону и с оглушительным рёвом врезался в специальную защитную стойку на краю полигона, оставив на ней глубокий оплавленный шрам.

Волков замер с открытым ртом, его мана на исходе, лицо искажено непониманием и бессильной злобой. Он не мог повторить удар.

Михаил не стал ждать. Пока Дмитрий был в ступоре, он мягко, почти небрежно, двинул пальцем. Одна-единственная [Световая Игла], оставшаяся в резерве, плавно выплыла из-за его спины и приставила своё холодное, светящееся остриё к горлу Волкова, прямо над яремной впадиной.

Тишина стала абсолютной. Было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Дмитрия и лёгкий, едва уловимый гул маны от светящейся нити.

— Сдаёшься? — тихо спросил Михаил. В его голосе не было ни злорадства, ни даже усталости. Только констатация.

Волков, побледнев, сглотнул. Он чувствовал леденящий холод острия, который мог в любой момент превратиться в жгучую рану.

— Да… — выдавил он. — Сдаюсь.

Михаил тут же отозвал Иглу. Она растворилась в воздухе, как и все остальные, оставив после себя лишь лёгкое послесвечение на сетчатке.

Наступила пауза, которую нарушил спокойный голос Пескова:

— Поединок окончен. Победа — Морозов.

Пока учитель разбирал ошибки Волкова, хваля нестандартность Михаила, в сознании последнего вспыхнуло новое сообщение:

[Задание «Искусство экономии» выполнено.]

[Получена награда: Артефакт «Кольцо Сифии».]

[Описание: Простое серебряное кольцо с гравировкой в виде бесконечной ленты. Пассивный эффект «Равенство в неравенстве» активирован. При встрече с противником, чей ранг/уровень выше вашего, ваш максимальный запас маны временно увеличивается на 40 %.]

Михаил почувствовал едва уловимое присутствие нового предмета в своём системном инвентаре. Улыбка не тронула его губ, но внутри он был доволен. Он не просто выиграл. Он получил инструмент для будущих, куда более опасных битв. И главное — сделал это, не раскрыв и тени своих настоящих возможностей.

После окончания тренировок студенты рассыпались по территории академии, унося с собой возбуждение от только что увиденного поединка. Для большинства это было просто захватывающее зрелище. Для одного человека — открытая, кровоточащая рана.

Дмитрий Волков шёл, отстав от всех, его кулаки были сжаты до хруста в костяшках. Ярость, горячая и слепая, кипела у него внутри, но её уже теснил леденящий, животный страх. Он снова проиграл. На глазах у всего потока. Тому самому Морозову.

Мысль о том, что кто-то из «благонамеренных» однокурсников или, того хуже, наблюдавший за поединком преподаватель, уже мог отправить весть в родовое поместье Волковых, заставляла его сердце биться в паническом ритме. Ведь именно так отец и узнал о прошлом позорном поражении — не от него, а из чужих, унизительно сочувствующих уст. Тот разговор, состоявшийся в мрачном кабинете отца в их родовом поместье, врезался в память навсегда. Леденящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. И голос, тихий и опасный, как скольжение стали по камню: «Волки не проигрывают дворнягам. Исправляй. Или не возвращайся».

А теперь… теперь это повторится снова, но в двойном размере. Унижение будет вдвое глубже, гнев отца — вдвое яростнее. Идея последствий заставляла кровь стынуть в жилах. Он шёл, не видя пути под ногами, весь мир для него сузился до тлеющего угля стыда и нависшей над головой тени родительского гнева, которая могла обрушиться в любой момент — с приездом курьера, с визитом домового духа-посыльного, или когда отец соизволит явиться в академию лично. Бежать было некуда. Скрыть — невозможно. Оставалось только ждать удара.

Тем временем Михаил в компании Катарины, Ивана и Семёна направлялся в сторону столовой. Разговор был лёгким, необременительным.

— Видел его лицо? — хохотал Семён, размахивая руками. — Он выглядел так, будто вместо пунша проглотил ёжика!

— Ты был великолепен, — с лёгкой, одобрительной улыбкой сказал Иван. — Чистая работа. Без суеты.

— Да уж, показал этому зазнайке, где раки зимуют, — Катарина лукаво подмигнула Михаилу. Но в её глазах, помимо веселья, читалась и тень беспокойства. Она понимала, что такие победы не забываются и не прощаются.

Их встретила на широкой каменной лестнице, ведущей к главному корпусу. Анна Северная. Она стояла, словно выросшая из самой плитки, её строгий плащ развевался на прохладном ветру. Её взгляд, всевидящий и усталый, скользнул по группе, задерживаясь на каждом, а затем остановился на Михаиле.

Тишина наступила мгновенно. Даже Семён замолчал.

— Алексей, — её голос прозвучал ровно, без упрёка, но и без тепла. — После обеда зайди ко мне в кабинет. Есть вопросы, требующие прояснения.

Она не уточнила какие. Не нужно было. Михаил прекрасно помнил их последний разговор в полевом госпитале в Берёзовке. Помнил её взгляд, полный уважения, но и жгучего, неподдельного интереса. Вопросы о его тактике, о точности, о том, как студент с формальным рангом F смог выцелить Мизарита. Она не забыла. И теперь, после сегодняшней демонстрации с [Иглами Света], её любопытство, похоже, достигло точки кипения.

— Хорошо, — спокойно кивнул Михаил, не позволяя ни единой тревожной нотке прокрасться в голос.