Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

так же слепы. Деревья, яростно тянущиеся к солнцу, не ведая, что лес уже объят пламенем. Ты дал нам щель. Мы вырвались. Не для того, чтобы править вашей песочницей. Для того, чтобы… очистить её. Сжечь старые леса дотла. Вырастет ли на пепелище что-то новое… или воцарится тишина… это уже не имеет значения.

Виктор выпрямился во весь рост. Холодная, хищная ясность вновь заструилась в его голосе, заглушая былую горечь.

— Наши цели пересеклись. Они отняли у меня всё. Пусть теперь их бесценный мир познает ту же пустоту. Пусть их гордые Дома падут не в огне битвы, а в немом, беспросветном небытии.

Сущность заколебалась на месте, и в этом плавном движении сквозило хищное, безэмоциональное любопытство.

— Ты будешь рукой. Нашим… проводником в этой реальности. А Мы будем бурей, что откроет им глаза. Начнём с малого. С семени, что уже посеяно. С раздора, что уже зреет в самом сердце их единства.

Внезапно, не поворачиваясь, сущность изменила плотность своего «тела», будто прислушиваясь к чему-то за пределами каменных стен. Её голос просквозило лёгкое, почти игривое любопытство.

— …У нас гости.

Виктор медленно повернул голову — сначала к глухому окну, высеченному в скале, затем к массивной двери. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула невидимые под капюшоном губы.

— О-о… Падальщики слетелись. Гильдия «Коршун». Приветствую, Макар Седов. Решил провести внеплановую проверку?

Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме, окутанный холодным воздухом пустыни, стоял капитан «Коршуна». Его острый, как у стервятника, взгляд мгновенно выхватил в полумраке две фигуры: Виктора и то нечто, что безмятежно восседало в кресле, отдавая леденящей пустотой. Инстинкт, отточенный сотнями вылазок к разломам, вскричал внутри него одним-единственным словом: Беги!

— Что здесь происходит? — голос Макара прозвучал жёстко, но опытное ухо могло уловить в нём стальную нить натянутого, как струна, напряжения. — Виктор… это что?

— Ничего такого, — развёл руками Тёмный, и в его жесте была театральная, зловещая небрежность. — Старый… деловой партнёр решил навестить. Но вы, как всегда, безупречны в своём невежливом вторжении.

Макар не слушал. Его мозг уже анализировал обстановку: около тридцати бойцов рангов от A до C на узкой лестнице сзади, среди них — несколько магов из клана Волковых, прикомандированных для «наблюдения». Обычная ревизия превращалась в кошмар.

— Всем! Боевой порядок! — скомандовал он, отсекая панику лезвием воли. — Ульяна! Немедленно — экстренный канал, главе Льдовых! Угроза нулевого уровня!

Молодая оперативница, стоявшая чуть позади, резко рванула руку к компактному коммуникационному кристаллу на запястье. Её пальцы не успели коснуться камня.

— Какое ещё донесение? — мягко, почти ласково произнёс Виктор. — Кто дал вам, падальщикам, право суетиться в моих владениях и выносить из них что-либо без моего разрешения?

Он даже не пошевелился. Просто взглянул на неё. Воздух вокруг Ульяны сгустился, стал вязким, как смола. Её тело дёрнулось, замерло с искажённым в беззвучном крике лицом, а затем с жутким, сухим хрустом её шея изломилась под невидимым, абсолютным давлением. Тело рухнуло на каменный пол с глухим стуком.

Сущность в кресле не дрогнула. Она откинулась, приняв более непринуждённую позу, «положив ногу на ногу», и наблюдала, будто созерцая любопытный, но не более чем занимательный эксперимент.

— Ты… чёртов предатель! Тварь! — выкрикнул Макар, и в его голосе горела не только ярость, но и отчаянная решимость загнать дьявола обратно в ад. — Уничтожить их! Всем! Огненный шквал на существо! Льды и клинки — на Тёмного!

Тридцать человек ринулись вперёд. Это был не бой. Это было принесение в жертву.

Виктор Тёмный просто поднял руку. Пространство перед ним задрожало и пошло трещинами, как разбитое стекло. Залпы огня, ледяные шипы, сгустки кинетической энергии — всё это, долетая до невидимой границы, рассыпалось в прах, обращалось в пыль или отражалось обратно в строй атакующих. Крики смешались с хрустом костей и звуками рвущейся плоти. Он не использовал сложных заклинаний — лишь сырую, абсолютную силу Искажения, которая ломала законы реальности на крошечной площади вокруг него. Клинки ломались о его ауру, тела вспыхивали изнутри синим пламенем тёмной магии, бойцы замирали, превращаясь в изваяния чёрного стекла, которые затем рассыпались.

Три минуты. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающих магических следов и тяжёлым, хриплым дыханием Макара Седова. Он стоял, опираясь на обломок кристаллизовавшейся лавы, его мундир был прожжён и порван, из раны на боку сочилась тёмная кровь. Вокруг него лежали или медленно рассыпались в пепел тела его отряда.

— Как… — прохрипел он, с трудом фокусируя взгляд на невозмутимой фигуре Виктора. — Откуда… такая сила…

Виктор Тёмный не ответил. Ни единым словом. Он лишь медленно, почти задумчиво, поднял руку в сторону капитана. Пальцы слегка сжались в щепотку.

Макар Седов успел сделать последний, короткий вдох. Его глаза, полные невысказанного ужаса и ярости, расширились.

Щелчок. Сухой, негромкий, костный.

Голова капитана «Коршуна» неестественно дёрнулась и с тихим стуком покатилась по каменному полу, оставляя за собой алый след. Тело замерло на мгновение, а затем безжизненно рухнуло рядом.

В наступившей тишине сущность медленно поднялась с кресла.

— Начало положено. Теперь… они начнут искать. И бояться. Искра упала в сухую траву. Осталось лишь подуть на пламя.

Виктор Тёмный смотрел на результаты бойни, и в его скрытом тенью взгляде не было ни триумфа, ни сожаления. Была лишь холодная, бездонная уверенность.

В базальтовом логове под Астраханью сущность, созерцавшая через узкое окно бескрайние пески, плавно повернула свою безликую голову. Её внимание, рассеянное до этого, внезапно сфокусировалось, будто наткнувшись на невидимую нить в полотне реальности.

Она медленно протянула «руку» к стеклу, и в том месте, где могло бы быть лицо, матовая поверхность будто задрожала, исказившись на миг в подобие жуткой, беззвучной улыбки.

— Интересно… — её многослойный шёпот прорезал тишину логова, полный холодного, хищного любопытства. — Я чувствую… ту же печать. Тот же след. Того, кто… почти сумел.

Она замолчала, будто прислушиваясь к далёкому, почти стёртому эху.

— Тот, кто чуть не убил Нас… тогда. В ином времени. В иной… петле.

Михаил, шагавший по безлюдному вечернему коридору к своей комнате, вдруг замер на полпути. Это было не физическое ощущение — не холод, не боль, не шум в ушах. Это было глубже. Что-то ёкнуло в самой глубине его существа, в том месте, где спали воспоминания о другой жизни, о других битвах. Словно ледяная игла, знакомая до жути, на мгновение коснулась самой души,