Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

Анна ещё секунду изучала его, затем коротко кивнула в сторону остальных и удалилась бесшумной, решительной походкой.

Компания замерла.

— Вопросы? — прошептал Семён, округлив глаза. — Это звучит… официально.

— Может, из-за прорыва? — предположил Иван, но в его тоне слышалось сомнение.

— Будь осторожен, — тихо сказала Катарина, положив руку Михаилу на плечо. Её пальцы были тёплыми и слегка дрожали. — Она не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.

Михаил встретился с её взглядом и снова кивнул, на этот раз чуть более тёпло.

— Всё в порядке. Я ожидал этого.

Он был готов. Точнее, готовился все эти дни. У него был ответ. Не вся правда, конечно — ни о смерти в другом мире, ни о Системе. Но правдоподобная история. История о забитом, затравленном мальчике, у которого в один момент что-то «щёлкнуло». О невыносимом унижении, переплавившемся в железную волю. О бессонных ночах, проведённых не за учебниками по теории, а за изнурительными, почти мазохистскими тренировками по контролю над крохами своей маны. О том, как он научился видеть бой не как дуэль, а как шахматную партию, где каждое движение противника — подсказка. История, в которую можно было поверить, потому что она была выстроена на фундаменте реальных эмоций Алексея — страха, боли и отчаяния, которые Михаил чувствовал в его воспоминаниях как свои собственные.

Он мысленно перебрал ключевые тезисы, проверил их на слабые места. Это был его следующий бой. Бой без магии, без [Игл] и [Проколов]. Бой на поле лжи и полуправды. И проиграть его было нельзя. От этого зависело всё.

— Пойдёмте, — сказал он, снова двигаясь в сторону столовой, его лицо было спокойным маской. — А то обед остынет. А после… после мне нужно будет нанести один визит.

Глава 31: Исповедь и пробуждение

После обеда Михаил направился в кабинет Анны Северной, расположенный в одной из башен главного корпуса. Дорога казалась непривычно длинной, каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых переходах. Он поднялся по спиральной лестнице из тёмного, отполированного временем камня, где единственным освещением служили вмурованные в стену светящиеся кристаллы, мерцавшие холодным, неестественным светом. Возле массивной дубовой двери с серебряной табличкой «А. Северная. Маг-инструктор. Ранг А» он на мгновение замер, сделал глубокий, выравнивающий вдох и постучал.

— Войдите, — отозвался из-за двери ровный, узнаваемый голос, лишённый интонаций.

Михаил толкнул тяжёлую дверь. Кабинет оказался просторным, но аскетичным до суровости. Высокое стрельчатое окно из матового стекла пропускало скупой северный свет, который падал на пол длинными, бледными прямоугольниками. Повсюду стояли стеллажи до потолка, забитые фолиантами в потёртых переплётах, свитками карт и странными латунными приборами, чьё назначение было неочевидно. Воздух густо пах старинной бумагой, сушёными травами (полынь, можжевельник) и лёгким, постоянным холодком — не просто от отсутствия отопления, а отголоском магии хозяйки, вмёрзшей в самые камни.

Анна сидела за широким письменным столом из чёрного дерева, погружённая в изучение толстой книги в кожаном переплёте с потускневшим серебряным тиснением. Услышав шаги, она подняла голову. Её взгляд, острый и безжалостно оценивающий, встретился с его. Она молча, одним плавным движением, отодвинула книгу в сторону, освобождая пространство на столе. Её глаза не выражали ни гнева, ни дружелюбия — только чистую, сфокусированную концентрацию хищника, выследившего добычу.

— Ты пришёл.

— Как и обещал, — кивнул Михаил, его собственный голос прозвучал в тишине комнаты удивительно спокойно.

Она жестом, скорее повелительным, чем приглашающим, указала на кресло напротив. Он сел, ощущая, как плотная атмосфера в комнате меняется, сгущается. Это не был допрос в классическом смысле — не было яркого света в лицо или откровенных угроз. Но было ощущение мощного микроскопа, под беспощадные линзы которого он только что попал.

Неожиданно Анна встала. Её движения были бесшумными и экономичными. Она подошла к небольшому столику из тёмного ореха, на котором стоял медный, блестящий до зеркальности самовар и изящный фарфоровый сервиз с синими снежинками.

— Чай? — спросила она, и в её голосе впервые появился оттенок чего-то бытового, почти светского, что лишь подчёркивало и усилило общую тревожность момента.

— Спасибо, — ответил Михаил, внутренне насторожившись ещё больше. Этот жест ломал ожидаемый шаблон, превращая беседу в нечто более опасное — личную игру.

Она молча, с отточенными движениями, налила две чашки ароматного, тёмного чая, поставила одну перед ним, затем вернулась на своё место, обхватив свою чашку длинными, тонкими пальцами, на которых не было ни единого кольца. Пар поднимался тонкой, извивающейся струйкой, растворяясь в прохладном воздухе кабинета.

— Ну что ж, — начала она, отпивая маленький, обжигающий глоток и не отводя пристального взгляда от его лица. — Давай расставим все точки над «i», Алексей. Алексей Морозов. Согласно академическим записям — ранг F. Согласно тому, что я видела своими глазами в Берёзовке, а теперь наблюдала здесь, на полигоне… эти данные больше похожи на архивный курьёз или намеренную дезинформацию. Объясни мне. Как, имея метку самого низкого, практически нулевого ранга, ты не просто выжил в столкновении с существом C+, но и стал ключевым звеном в цепи его уничтожения? И сегодня… десять [Световых Игл], управляемых с точностью нейрохирурга и тактическим мышлением полевого командира. Это не уровень F. Это даже не уровень E в его зачаточном состоянии. Это мастерство. Откуда оно?

Михаил взял свою чашку, дал себе пару секунд, ощущая приятное, почти живое тепло фарфора в ладонях. Он смотрел не на неё, а на тёмную, почти непрозрачную поверхность чая, где отражался скупой свет из окна.

— Потому что записи устарели, — тихо, но с железной чёткостью в каждом слове, сказал он. — Я пересёк барьер. Мой текущий ранг — E.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием поленьев в камине где-то в углу. Анна не выказала бурного удивления — её лицо осталось маской. Но её брови чуть приподнялись, а в глазах, цвета зимнего неба, мелькнула искра живого, профессионального интереса.

— Прорыв через ранг, — произнесла она, отставив чашку. Звук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко. — Особенно такой… знаковый переход. С F на E. Подобное редко случается спонтанно, без мощного внешнего вмешательства, экстремального стресса или… особых, запредельных обстоятельств. Когда именно?

— В Берёзовке, — честно ответил Михаил. — В тот самый миг, когда Мизарит разорвал реальность. Был выброс… всего. Страха, ярости, осознания, что если я сейчас не сдвинусь с мёртвой точки, умрут все: вы, капитан Зимченко, мать, вся деревня… И что-то внутри щёлкнуло. Тот барьер, что стоял во мне с самого детства, как ржавый замок,