Синий Звон - Роман Суворов

Синий звон достиг своего пика.

Пытаясь не обращать внимания на мёртвый комариный писк, звучавший в голове, ротмистр сделал шаг в сторону распахнутой дверцы подвала.

Ещё шаг.

И ещё один.

И тут мир вокруг него сперва взорвался синими искрами, а потом свернулся в одну яркую точку и пропал.

Антона Владимировича окружила непроглядная тьма.

* * *

Пахло сырым, давно заброшенным домом: раскисшими тряпками; золой отгоревшего костра, подгнивающим деревом и вековой пылью. Рыжков попытался приоткрыть веки, но тут же зажмурился и с трудом подавил в себе желание извергнуть содержимое желудка, так сильно мир кружился перед глазами. Промозглый ветер задувал влажной стылостью сбоку, отчего ротмистр почувствовал сводящую мышцы дрожь, которая, хоть и была довольно неприятна, помогла ему собраться. Он потряс головой и вновь попытался открыть глаза.

На этот раз мир не вращался с бешеной скоростью, а лишь покачивался из стороны в сторону, как будто Антон Владимирович лежал на диванчике садовых качелей. Однако и эти вызванные головокружением колебания довольно быстро сошли на нет, и жандарм осторожно попытался сесть.

Рыжков обнаружил, что находится в каком-то светлом продолговатом помещении, судя по всему, мезонине. Два больших арочных проёма, в которые когда-то очень давно, в прошлой своей жизни, были окнами, а теперь, лишившись не только стёкол, но даже и переплётов, угрюмо взирали друг на друга с противоположных стен и впускали много серого осеннего света вперемешку со стылым ветром, а небольшие квадратные боковые окошки не оставляли теням ни единого шанса затаиться, освещая каждый уголок. Низкий потолок, подпираемый небольшими фризами, когда-то был просто побелён, но теперь мог похвастаться лишь набухшими жёлтыми разводами от воды, сочащимися через худую крышу во время особо сильных дождей. Облезлые, местами закопчённые стены были покрыты неграмотными, порой похабными надписями, выведенными яркими красками. Досок пола не было. Антон Владимирович сидел на древней, толстой, почти не обработанной балке из очень сухой лиственницы, опиравшейся на ещё более толстые стволы, наполовину засыпанные влажной золой, из-под которой местами торчала обрешётка потолка первого этажа.

– Что за дьявольщина? – выругался ротмистр, попытавшись на всякий случай окружить себя чародейским щитом. Не преуспев, попытался ещё раз, потом ещё, однако с тем же результатом. Тогда Антон Владимирович щёлкнул пальцами, понадеявшись, что сможет воплотить хотя бы искру простейшего светляка.

Ничего не произошло.

Глаза Рыжкова на мгновение наполнились паникой, которую тот с трудом погасил усилием воли. Зажмурился. Защёлкал пальцами вновь и вновь, пытаясь вызвать крошечный зелёный огонёк.

– Не старайся, кудесник, – послышался шелестящий, чуть насмешливый старческий голос. – В этом мире чудес нет.

Ротмистр заполошно обернулся.

Никого.

– Вы где? – произнёс в никуда Рыжков, крутя головой во все стороны.

– Здесь, – вновь прошелестел голос, и прямо перед жандармом соткался из тумана отливающий тусклой зеленью почти прозрачный силуэт.

– Вы кто? – опешивший ротмистр чуть было не сделал шаг назад и теперь балансировал на балке, пытаясь не ступить на обрешётку, которая вряд ли выдержала бы его вес.

– Хранитель усадьбы Лютичево.

– Мы в поместье? Что с ним? – Антон Владимирович недоумённо обвёл взглядом едва держащиеся развалины.

– Это не твой мир, чародей. Я построил этот дом одновременно во многих вселенных.

– Так что Вы такое? – нотки крайнего интереса так и заиграли в голосе Рыжкова.

– Можете считать меня призраком.

– Призраков не существует, это сказки, – машинально поправил его ротмистр, но сразу понял, как глупо это прозвучало.

– Скажи Вы сейчас кому-нибудь из местных, что существуют кудесники, маги, колдуны, Вас, пожалуй, поволокли бы в лечебницу для буйнопомешанных, – немного лукаво прошелестел призрак. – Так что не стоит быть таким категоричным. Однако отчасти Вы правы. Таких, как я, больше не существует. Я единственный в своём роде.

– Отчего такая уверенность? – поинтересовался Антон Владимирович. – Где появился один, там может завестись и второй, третий, десятый.

– Я сам себя создал. Когда был живым, – с оттенком гордости в слабом голосе заявил призрак.

– Ничего себе! – Рыжкову казалось, что сильнее удивиться уже невозможно. – Вы обеспечили себе вечную жизнь?

– Я бы не назвал это жизнью, – наставительно прошелестело потустороннее существо. – Я потратил годы исследований и гору золота, возможно, сравнимую с казной небольшого государства, и, как видите, смог заставить свой разум не последовать за душой в горние выси после смерти её бренной оболочки.

– Так кто же Вы?

– Позвольте представиться. Князь Кистенёв. Матвей Михайлович Кистенёв. Сподвижник Петра Великого, бывший кудесник, основатель сельца Лютичево, строитель и первый владелец усадьбы, что со времён Петра Алексеевича стояла на этом месте. Ну и самое главное: я – хранитель тайны рода Кистенёвых.

Из неясной фигуры призрак соткался в довольно плотный и практически материальный объект.

– Похож! – Ротмистр сразу же понял, что оригиналом портрета в гостиной послужило именно это лицо. – А что за тайна рода? Полагаю, раз я разговариваю с Вами, то эта тайна для меня уже перестанет быть таковой?

– Боюсь, что да. Мне очень нужна Ваша помощь. – Матвей Михайлович сник.

– И чем я могу помочь? Особенно здесь, где я совсем бессилен. – Рыжков ещё раз щёлкнул пальцами, то ли пытаясь проверить, не вернулся ли к нему дар, а может, для демонстрации его отсутствия собеседнику.

– О! Конечно же, помощь потребуется мне в Вашем мире. Я перенёс Вас сюда только лишь для того, чтобы нам не помешал Синий звон.

– Чем же он может помешать?

– Терпение, мой молодой друг, – улыбнулся Кистенёв. – Давайте спустимся вниз!

В этот момент в небе завыло на разные лады, одновременно и низким грохочущим басом, чем-то похожим на гром, и набирающим силу высоким воем. Ротмистр выглянул в проём и увидел не слишком высоко летящую, огромную салатовую птицу. Сперва внимание жандарма захватили два неподвижных крыла, которыми странное создание и не думало махать, но при этом не падало, а, казалось, набирало высоту. И лишь затем Антон Владимирович увидел, что на теле птицы нарисован красный круг с какими-то буквами.

– Это вид дирижабля? – удивлению Рыжкова не было предела.

– Нет, это самолёт, – усмехнулся Кистенёв. – Обычный пассажирский самолёт.

– Где мы? – Антон Владимирович покачнулся от лёгкого головокружения, но всё же устоял на широкой балке.

–