Синий Звон - Роман Суворов

Это всего лишь будущее другого мира, – ответил призрак. – Мира, в котором нет потусторонней энергии, а потому до него и не может дотянуться, как вы его называете, Синий Звон.

– Вы говорите об этом явлении как о чём-то живом, обладающем волей.

– А это так и есть, – задумчиво подтвердил догадку ротмистра Матвей Михайлович. – Это, можно сказать, паразит, скрывающийся между мирами. Он чувствует накопившиеся искажения энергетического фона и в момент, когда день уравновешивается ночью, выходит на охоту.

– Да, но в молочных туманах пропадают не только одарённые…

– Кто сказал, что он охотится на людей, осенённых Даром? – В тоне призрака послышался чуть жёсткий оттенок возмущения от того, что его перебили.

– За чем же он охотится?

– Вы же знаете об общем законе сохранения?

– Это что-то из физики?

– Скорее, из философии. Нечто не может стать ничем. Ни энергия, ни масса, ни импульс, не могут взяться ниоткуда и исчезнуть в никуда, они просто перетекают из одного состояния в другое. – Тон Кистенёва напомнил Антону Владимировичу о том, что в мире существуют лекторы. – Наши же экзерсисы в оперировании потусторонним используют «чистую», «гармоничную» энергию, а на выходе получается нужное чародею воздействие и остаток в виде «спутанной», «диссонансной» части. Вот ею и питается Синий звон, избавляя мир от негармоничных флуктуаций.

– В таком случае это вовсе не паразит, – возразил ротмистр. – Я бы охарактеризовал его прямо каким-то светлым добродеем.

– О нет! – рассмеялся Кистенёв. – Это отнюдь не добродетельная сущность. И вовсе даже не светлая. Скорей, наоборот. Вы же чувствуете его алчный взгляд из туманов междумирья?

– И чем грозит нам это тёмное существо?

– Пока ничем, – успокоил призрак. – Мы ещё слишком мало используем энергию. Наша цивилизация скорее техническая, с небольшими вкраплениями потустороннего. Но есть миры, которые специализировались исключительно на чудесах и поплатились тем, что были полностью высосаны и опустошены Синим Звоном, – опечалился Матвей Михайлович, о чём-то вспоминая. – Но мы увлеклись изучением природы всего сущего… Давайте займёмся тем, ради чего Вы здесь.

Призрак заскользил по крутой лестнице, ведущей вниз, и Рыжков с великой осторожностью последовал за ним, пытаясь не провалиться сквозь гнилые ступени и опасаясь даже дотрагиваться до хлипких, разваливающихся на глазах перил.

* * *

– Только попробуйте пропасть, поручик! – простонала Ланина, держась кончиками пальцев за виски.

– Постараюсь. – Недоумевающий Егоров вновь покосился на окно, как бы желая проверить, не начинают ли рассеиваться молочные туманы. – Он точно просто исчез?

– Да! Сколько же можно повторять? – рыкнула ведьма, слышавшая этот вопрос уже, наверное, раз в третий за десять минут. – Вот он шагнул куда-то в сторону лестницы, а вот… Его нет.

– Ну почему? Почему же я смотрел в этот момент на дверь, за которую сбежал Ваш драгоценный Петенька! – продолжал сокрушаться Егоров.

– Замолчите уже! Ничего с Вашим начальником не станется. Он кудесник, сам, небось, нырнул в какой-нибудь потусторонний мир.

– Понимали бы что! Я сам кудесник. В потусторонний мир уходит разум, – зло ответил жандарм. – Тело определённо должно было остаться тут. В том и беда, что я даже теоретически не понимаю, ни что произошло с ротмистром, ни где он сейчас находится.

– Скоро закончится Синий звон, и он обязательно появится, – примирительно начала Елена.

– Это Ваш Петенька появится, лишь только развеются молочные туманы, – продолжал распаляться адъютант.

– Ну и продолжайте истерику! – тоже разозлилась Ланина. – Только молча и про себя! Я думала, Вы такой выдержанный, такой… А Вы!

– Я тоже, знаете ли… думал, что Вы станете целительницей, а не броситесь в объятья первой попавшейся нежити!

Молодые люди смотрели друг на друга горящими ненавистью глазами.

У обоих в ушах продолжал мерзко пищать Синий Звон.

– Пожалуй, нужно было отпустить Вас вслед за Вашим ненаглядным Финцониным!

– Что же не отпустили? – язвительно прошипела Елена.

Вновь повисла напряжённая тишина. Ланина буравила презрительным взглядом отвернувшегося к окну поручика, не пожелавшего продолжать перепалку.

Вдруг дверь с треском распахнулась, и в гостиную шагнул чуть покачивающийся, всклокоченный, пропылённый Рыжков.

– Антон Владимирович! Ваше Благородие! – Ринулся к начальнику Егоров. – Цел! Ей-богу, цел!

– Где вы были, ротмистр?! – Ланина вскочила вслед за адъютантом, совершенно забыв, что минуту назад была готова выдрать тому глаза. – Мы Вас уже похоронили! – Голос молодой женщины дрогнул, когда она прикоснулась к его руке, будто бы сомневаясь в реальности начальника третьего отделения.

– Спокойно, спокойно! Со мной всё хорошо! – Было видно, что Рыжкову приятно радостное внимание молодых людей.

– Садитесь, Антон Владимирович! – Адъютант пододвинул едва стоящему на ногах Рыжкову кресло, и тот буквально упал в него. – Так расскажите наконец, что произошло, где Вы были?

– Этого вот так в двух словах и не расскажешь… – задумался ротмистр, щёлкнул пальцами и удовлетворённо выдохнул, увидев перед собой изумрудную искру банального светляка. – Сколько времени прошло? Синий звон, я смотрю, всё бушует.

– Прошло минут пятнадцать от силы! Напасть в самом разгаре и не думает завершаться, – тряхнул головой адъютант в надежде избавиться от мёртвого писка в ушах.

– Что ж, раз у нас есть время…

И Антон Владимирович поведал молодым людям, что с ним произошло…

* * *

Призрак остановился посреди небольшого холла, ожидая, пока ротмистр осторожно спустится по очень крутой, с поворотом лестнице, затем проплыл мимо наполовину раскуроченной печи, с которой были содраны все изразцы и варварски выбиты огнеупорные кирпичи топки, после чего подошёл к небольшому проёму, перекрытому гнилой доской.

– Я так понимаю, мы спускаемся в подвал? – поинтересовался Антон Владимирович, с любопытством заглядывая за чудом сохранившуюся парадную двустворчатую дверь только для того, чтобы печально вздохнуть, увидев, что осталось от светлой, аляповатой, но некогда очень уютной гостиной: доски пола были точно так же, как и в мезонине, растащены; под толстыми балками, которые варвары не смогли выломать, не развалив стен, зияла глубокая яма, полная всяческим мусором; с печи и камина были, так же как и в холле, сбиты изразцы; гипсовая лепнина частью держалась на шестиаршинном потолке, частью валялась осколками под самыми стенами; а за оконными проёмами высились большие, но довольно уродливые двухэтажные дома из красного кирпича, перекрывавшие весь вид на заливные луга, реку и дубраву.

– Поторопимся, кудесник, –