Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

— Ничего.

— Ты смотришь так, будто я твою флягу украла.

— Я смотрю, — сказал Костя, — что ты четвертый день не пьешь толком и стреляешь лучше всех.

— Одно от другого, — сказала Нора. — Пустой живот, ровная рука.

— Это ты сейчас придумала.

— Это мне отец говорил. — Она подтянула колени. — Он врал, конечно. Он вообще много врал, но красиво.

Дэн поднял голову, ожидая продолжения, и продолжения не было, и он не полез спрашивать, и Костя за это мысленно ему кивнул.

Бьорн развязал заплечный мешок, достал полоску вяленого, которую держал отдельно от общего, и бросил ее Явире.

Она не притронулась. Не понюхала даже. Полоска легла у ее лап, и волчица продолжала смотреть в темный коридор, будто мяса тут вообще не появилось.

— Ага, — сказал Бьорн. — Ну и сиди голодная.

— Она вообще ест? — спросил Дэн.

— Откуда я знаю. Я ее вчера не держал, я ее час назад из камня вынул.

— А если она из камня, — сказал Дэн, подумав, — то ей вообще ничего не надо. Ни есть, ни спать. Ей и час не надо.

— Час ей надо, — сказал Бьорн. — Час у нее есть и три часа нету, как у всех приличных людей.

— Это не как у людей.

— Это как у меня, — сказал Бьорн. — Я тоже час работаю, а потом три часа сижу и жалуюсь.

Нора фыркнула в кулак.

— Костя, — сказал Дэн через минуту. — А если бы она была с нами в коридоре. Против тех троих.

— Не была бы. Три часа.

— Ну а если бы совпало.

— Тогда бы, — сказал Бьорн, — тех двух дураков она бы взяла тихо, вы бы даже не услышали, а лысый решил бы, что у меня в отряде колдунья, и ушел бы сам.

— Врешь.

— Немного вру. Но было бы красиво.

— Красиво было бы, — сказала Нора, натягивая тетиву пальцами и слушая звук, — если бы мы ели каждый день, а щиты не разваливались посреди боя. — Она отпустила тетиву. — Список у меня длинный. Времени мало.

Дэн сидел, привалившись к стене, и смотрел на свои руки.

Они у него все еще подрагивали, и он это видел, и держал их на коленях так, чтобы не бросалось в глаза.

— У меня руки трясутся, — сказал он наконец. — Второй час.

— Знаю, — сказал Костя.

— Это плохо?

— Это нормально. — Костя подумал и добавил: — У меня в первый день трясло два дня.

Дэн посмотрел на него.

— Так не бывает.

— Ты понял, что я сказал.

— Понял, — сказал Дэн и почему-то успокоился именно с этого.

Бьорн, кажется, задремал. Он сидел с открытым ртом, привалившись к камню, и дышал глубоко, и Костя дал ему эти секунды и не окликнул.

Нора сидела прямая, с луком на коленях, и глаза у нее были открытые, но такие уставшие, что казались полузакрытыми.

Костя сидел последним у выхода из отрога, лицом в темноту, и слушал, не идет ли снова тот влажный звук.

Не шел.

Он подумал, что за весь этот день они не сидели без движения дольше двух минут.

Он дал им десять.

— Встаем, — сказал он потом. — Дальше он не звучал, значит, ушел, а не остановился.

Бьорн открыл глаза сразу, будто и не спал.

— А если остановился?

— Тогда узнаем, — сказал Костя.

Явира поднялась первой и пошла в коридор, не оглядываясь, и полоска вяленого так и осталась лежать на камне.

Бьорн, проходя, подобрал ее и сунул назад в мешок.

Лысый догнал их у третьего колодца, и Костя услышал шаги и развернулся, и они вышли из галереи.

Их было пятеро.

Лысый впереди, с алебардой, левая рука уже без перевязи. Чернокнижница в сером за ним, и хромала она заметно. И трое новых, и один из этих трех был со светящимся мечом.

Костя увидел синий отсвет и в первую секунду решил, что это Сивый, и оказался неправ. Это был другой человек, помоложе, худой, и меч у него был короче и светил слабее, и Костя понял, что легендарки бывают разные.

— Спаситель, — сказал лысый.

— Здорово.

— Хорошо идешь, — сказал лысый. — Мы за тобой три уровня по выжженному прошли. Ты плесень пожег, ты потолок пожег. Спасибо тебе, я не шучу.

— Пожалуйста.

— Только вы там наверху не все дочистили, — сказал лысый. — В том зале с мешками. Мы через него шли, и оттуда, из дальнего конца, вылезло. Большое. И оно у меня забрало человека.

— Мы его слышали, — сказал Костя. — Мы от него ушли.

— Вы от него ушли, а мы в него влезли, потому что шли по вашим следам и думали, что за вами чисто. — Лысый сказал это без злобы. — Оно подняло Гундоса и унесло в мешки, и я его слышал минуты две. Так что нас теперь пятеро.

— И вот теперь давай поговорим, — сказал лысый. — По-хорошему пока.

— Говори.

— У нас с тобой одна беда, спаситель. Внизу сидит тот, с кого дают сундук каждому, кто участвовал. Слово «участвовал» ты понял?

— Понял.

— Значит, нам обоим надо там быть. И значит, нас там будет девять. — Лысый переложил алебарду. — А теперь думай. Ты его вчетвером не возьмешь. И я его впятером не возьму, я не дурак и я это знаю.

— И что ты предлагаешь?

— Идем вместе. Валим его. Сундуки каждый свой, тут делить нечего. Двести искр за задание пополам, вам сто, нам сто. Дроп поровну.

Костя посмотрел на своих.

Бьорн смотрел на алебарду. Нора смотрела на чернокнижницу и держала стрелу на тетиве, не поднимая лука. Дэн стоял слева, со старым щербатым ножом.

— Ты у меня в мертвом лесу отобрал жетон, — сказал Костя.

— Отобрал.

— И твой человек убил моего носильщика.

— Убил, — сказал лысый. — И твой пацан убил моего ассасина, а твоя баба положила моего воина стрелами и мне бок продырявила, и ты меня после этого залечил за две железки. Мы с тобой квиты, спаситель, я это давно вывел.

Костя думал недолго.

Он думал не про то,