Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

Луциус-младший уже в ледяном подпространстве вызывает в голове образ Шарлотты и, не удержав концентрацию, вываливается на пол человеком в Дубовой столовой Вейна из высокой зеркальной панели у камина. Время будто замедляет ход: оборачиваются к принцу Кристофер Дармоншир и Ингрид, привстает Лотта, роняет поднос с оладьями лакей, охает кто-то из слуг, но Луциус не видит его — за два мгновения он снова оборачивается ветром, обвивается вокруг Лотты и под ее изумленный выдох выносится с ней в окно, разбивая его потоком воздуха. Сзади слышно разъяренное шипение отца — у Лици всего два мгновения форы, и он залетает в покои Шарлотты и вместе с ней ныряет в подпространство через высокое зеркало. Выныривает из похожего в темноте — и тут же разбивает его на мелкие кусочки, и топчет, топчет осколки, пока Лотта не хватает его за руки, не виснет на нем и не умоляет:

— Лици, Лици, хватит, остановись!

Он останавливается, тяжело дыша. Обнимает ее, вжимается в нее. Достает из кармана два кольца с крупным хрусталем и поспешно надевает себе и ей на палец. На глазах — слезы напряжения. Обнимает, но слушает пространство вокруг — не упустил ли чего, смог ли переиграть отца, не появится ли он сейчас?

Но вокруг тихо.

Лотта целует его в щеку, в другую, в лоб. Гладит по плечам, и принц слегка расслабляется.

— Что случилось? — спрашивает она шепотом. — У тебя опять глаза светятся… Где мы, Лици?

— Отец… раскрыл меня. Нас, — говорит он сипло. — Прочитал меня. Я предполагал, что такое может быть, и потому подготовился. Нанял человека… приказал ему купить мне дом в лесу, но не говорить, где. В доме должно было быть большое зеркало, а больше — никаких отражающих поверхностей. Вокруг — никаких рек, озер, источников. Через них отец тоже может выйти на меня. Здесь должны были остаться запасы продуктов и магический одноразовый амулет-маяк, который я подержал в руках и настроился на него, и на который я сориентировался сейчас. И когда поверенный сделал все это, я стер ему память. Отец не восстановит, даже если что-то увидел у меня в голове… я надежно спрятал информацию об этом в глубине сознания, закрыл самозапретами… А это, — он поднял ее руку с хрустальным кольцом, — кольцо с хрусталем из усыпальницы Инлия, который моему предку позволено было вынести из нее. Теперь ни один маг нас не найдет. Отец сможет… но только если рядом будет что-то отражающее. До тех пор нет. Сейчас обнаружим, где тут включается свет, и я поищу шкатулку, которую должен был здесь оставить поверенный. В нем несколько амулетов, в том числе для изменения внешности.

— Мы будем жить здесь? — говорит она смиренно и оглядывает окружающую темноту, в которой проступают очертания предметов. — Лици, но почему? Что он сказал тебе?

— Что я должен оставить тебя и жениться на Лене, Лотти. Поставить тебе запрет на упоминание о наших отношениях.

— Он прав, — голос Лотты тяжелый, и он обнимает ее снова, и она бормочет ему в шею. — Прав, Лици. Я с самого начала чувствовала, что это ненадолго.

— Он не прав, — огрызается он так, что она вздрагивает, но затем привычно гладит его по голове, и он успокаивается.

— Ты злишься, — шепчет она, — потому что он прав.

— И что, — говорит он язвительно, — ты бы согласилась бы на это? Оставить меня? А может, ты бы согласилась жить со мной тайно, Лотти? Быть моей невенчанной женой, моей фавориткой? Всегда в тени, без права появиться рядом со мной? Знать, что я регулярно ложусь в постель к Лене, чтобы обеспечить страну наследниками? Смотреть на нее и понимать, что на троне рядом со мной должна быть ты?

Она смотрит на него долго.

— Я бы согласилась, — говорит она тихо и горько. — Потому что я люблю тебя, Лици.

Его злость утихает, как по щелчку, и он прикрывает глаза от нежности.

— Я не подвергну тебя этому, — шепчет он в ответ, — потому что я люблю тебя, Лотти. И это я хочу держать тебя за руку и показывать всем, что ты моя.

Луциус целует ее, словно подтверждает клятву. Отступает.

— Пойдем, — зовет он, — посмотрим, где мы будем жить. Но сначала нужно кое-что сделать.

Лотта нервно смеется.

— Мои родители все узнают, да?

— Прости, — просит он серьезно. — У меня не было времени. Отец бы меня поймал, задержись я хоть на мгновение.

Она так же серьезно кивает. Задумывается.

— Я же ничего не умею, Лици. Ни готовить, ни убирать…

— Научимся, — говорит он. — Я готов. А ты?

— И я, — подтверждает она.

Луциус подбирает крошечный осколок зеркала и осторожно ведет Лотту по зеркальной крошке к стене. Распахивает ставни — за ними розоватый от рассвета лес в снегу, тропинка, далекие дымки какого-то поселения, расположенного на пригорке — и в лица ударяет морозный ветерок.

— Заклинаю кровью Инлия, — просит он, — не говорите моему отцу, где мы. Никому не говорите, где мы. Прошу. Он будет требовать… но я тоже ваш брат. Не выдавайте нас!

И он режет себе ладонь осколком. Брызжет кровь. Ветер неодобрительно взывает, но кровь слизывает — и струится мимо. Луциус залечивает ладонь.

Дом небольшой — всего-то спальня, гостиная,