Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

— Ой, и сейчас ты предложишь меня полечить, — скептически замечает она, — как делал это с Катриной Илдрич. Лици, ты меня слышишь? Это я. Зачем ты портишь нашу дружбу какой-то любовью?

Он отступает назад и садится на кровать. Смотрит на Шарлотту снизу вверх.

— Если бы я мог с этим справиться, Лотти, — говорит он глухо. — Ты думаешь, я не пытался? Я помешался на тебе. Зачем ты выросла такой красивой и такой меткой, а? Была бы косорукой, я бы и внимания не обратил!

Она смеется и качает головой.

— Это тебе, — он протягивает браслет из сапфиров. — Дай… дай я надену. Дай, Лотти…

— Тебе нужно прекратить все это, Лици. — Голос ее серьезен. — Ты ведешь нас к беде.

— Если бы я мог, — повторяет он. Протягивает руку, притягивает Лотту к себе и дрожащими руками надевает браслет. Выдох удовольствия — и его высочество целует нежное запястье и утыкается лбом в ладонь. — Если бы я мог, Лотти.

Ее ладони гладят его по голове и по спине.

— Лена не заслуживает этого.

— Нет, — соглашается он тяжело.

— Мне уехать в Йеллоувинь? — спрашивает она строго. Руки ее ласковы.

— Я найду тебя везде, — отвечает он, не поднимая головы.

— Тогда я выйду замуж. У отца уже двенадцать предложений.

— Я убью твоего мужа.

— Ты не оставляешь мне выбора, Лици?

Он поднимает голову. И ведет рукой по ее руке с браслетом вверх, к губам. К темным глазам и волосам, которые чистый шелк наощупь. Розами от нее пахнет так, что кружится голова.

— Я же менталист, Лотти, — говорит он. — Я знаю, что ты и не хочешь, чтобы я его тебе оставил.

Он поднимается и спускает по ее плечам пеньюар. Лотта смотрит на него, не отрываясь.

— Сейчас ты думаешь, что уступишь, и я получу, что хочу, и успокоюсь, — шепчет он, глядя ей в глаза. — Ты думаешь, что спасешь нас, Лотти, утолив мою жажду. Ты идешь на это, потому что влюблена в меня. Ты хочешь меня. Я возьму… возьму тебя. Тебе будет хорошо, обещаю. Не бойся… скажи «нет». Скажи же!

— Мое «нет» тебя не остановит, но тебе нужно сопротивление, — шепчет она в ответ. — Чтобы сломать. Справься с этим сам, Лици.

Он улыбается.

— Ты не сказала «нет».

Она молчит, и в глазах ее — ведьминская темнота. Он целует ее в щеку, скользит губами к шее, с трудом отрывается.

— Я бы не стал давить… наверное. Но мы оба этого хотим. И я уже знаю, что ты — это на всю жизнь. Сам бы не поверил, но сейчас — знаю.

Она улыбается с пониманием и превосходством. Очень по-взрослому, до дрожи. Словно за прошедшие дни прибавила десятилетие опыта.

— Сладкие змеиные речи, Лици. Ты бросишь меня через три месяца, не позже. Еще не зацветут яблони, как ты подаришь мне что-нибудь на память и улетишь к той, кто станет твоей следующей прихотью.

Луциус вновь склоняется к ней, касается носом и губами шеи, глубоко вдыхает. Волосы шелково щекочут ему лицо и губы. И, самое главное, вздрагивает и Лотта. Дыхание ее сбивается.

— Откуда в тебе эта уравновешенность, — бормочет он, — эта мудрость, Лотти? Ты же еще девчонка. Ты не можешь быть такой умной. Иногда я боюсь тебя.

— Так бывает, — едко отвечает она, не двигаясь, потому что он губами ведет ниже по плечу, медленно, нежно, — если читать книги. Много книг. Ты пробовал, Лици?

Он отрывается от ее кожи и, тяжело улыбаясь, смотрит ей в глаза.

— У тебя будет время пересказать мне их все, — обещает он. Подцепляет пальцами ее подбородок и склоняется к ней, и видит как быстро, лихорадочно касается она языком уголка губ. Судорожно бьется венка на ее шее. И он, не закрывая глаз, спускает тонкую лямку ее сорочки…

Опускается темнота.

Люк мотнул головой, которая уже гудела от напряжения. Выдохнул. Луциус сидел напротив, молча попивая из бокала, и туманно смотрел куда-то в сторону.

— Я сегодня, похоже, всю норму выпью, — пробормотал Люк. — Девочки… еще четверть бокала вина, пожалуйста.

— Да чтожжсссс ты таксссс мучаешшшься, — сочувственно прошипела Инри. — Знаешшшь, сссколько у Луциуссса коньяка? Он нас иногда угощал, мы хоть и не красные духи, но тоже можем, не хуже массссел бодритссс…

— Не режьте по больному, — попросил Люк уныло. — Нельзя мне коньяка. Пообещал Инлию. Ничего крепче вина нельзя и не больше бутылки вина в год.

— А, ну разссс пообещалссс, тогдассс ладноссс, — ехидно отозвалась Инри. — Инландеры у нассс такссс обещанияссс держатссс, таксс держатссс…

— Отец все же, — проворчал Люк, — неудобно.

— Ну таксссс некрепче винассс можноссс жесс ссколькоссс угодносс? — деловито уточнила Осси. Люк кивнул. — Тогда ессссть сссидр, — она смазанным ветерком метнулась к шкафу и достала зеленую пузатую бутылку с яблоком на этикетке. И цифрой в 7 градусов рядом с ним.