Башня Богов IV. Эхо Ривеннора - Антон Александрович Карелин

за пару часов спасти друг друга и сто раз похвалить, а ещё узнать и понять так, что обоим казалось, будто мы всю жизнь знакомы. Радость и хорошее настроение искрились в глазах княжны, она взяла меня за руку и повлекла в лабиринт из густых зелёных стен с цветочными россыпями.

— Красиво? — спросила посередине дороги. — Тебе нравится?

— Очень.

И речь была не только про раскинувшийся вокруг парк.

— Ори, я должен сказать тебе важное.

— Да? — она обернулась со ждущим сияющим взглядом.

— У нас на Земле полагается сообщать новым друзьям, а тем более, напарникам, когда… когда…

— Я не слепая, Яр, и не глупая. Я вижу, что ты любишь и любим.

— О. Это хорошо. Просто я должен был тебе сказать.

Её пальцы сжали мои, словно хотели передать что-то важное.

— Благодарю за честность, и не переживай. В конце концов, взрослые люди могут просто нравиться один другому; раз нам так выпало, стоит наслаждаться обществом друг друга — тем более, про нас с тобой даже сложили пророчество.

Она улыбнулась, а у меня словно гора свалилась с плеч. Всё стало разумно и правильно, теперь между нами чёткая непресекаемая линия, мы оба знаем границы и будем держаться их. И это совместное знание внезапно нас обоих раскрепостило. Мы шутили, смеялись, отвешивали друг другу комплименты и искренне флиртовали, заранее зная, что это безопасный флирт.

Я осмотрел Обелиск, в очередной раз подивившись тому, какой крутой был этот Бенджи и как он умело устроил оборону Антара. Проверил Чистотой защитные контуры и выслушал рассказ Орианы о протоколах безопасности, которые окружают реликт. Дал пару советов, которые пришли в голову, хотя они были чисто косметические, у местных за сотню лет защиты от демонов кристаллизовался реальный практический опыт. Но всё же я смог удивить Ориану идеей о том, что демоны могут внедриться в число садовников и постепенно вымрачить одну из рун копья, а потом через вымраченную руну влиять на его свет, чтобы рано или поздно осквернить и превратить в копьё разрушения или тьмы.

— Я сообщу смотрителям, — кивнула она с уважением. — Не знала, что существуют такие вещи, как вымраченные руны.

— Это закрытое знание, а мне известно в силу многолетней практики гейм-дизайна.

— Видишь, я не зря привела тебя сюда. Спасибо!

Она коснулась меня рукой, а после не выдержала и потрепала за волосы.

— И где твой княжеский этикет и высокая неприкосновенность? — поддел я, за что Ори начала гневно атаковать меня веером, угрожая казнить, я перехватил ей запястье и обезоружил, прижав к кудрявой зелёной стене, она засмеялась и смирно сказала:

— Вот и вся божественная мощь, Яр, против тебя я слабая женщина.

От её слов и взгляда у меня всё внутри сжалось, воздух между нами стал плотным, будто мы уже прижались друг к другу, глаза Ори расширились от переполнивших чувств, она высвободила руки я тут же отпустил, но княжна споткнулась о корень — и я подхватил. Мы застыли, сжатые в объятиях, мой взгляд инстинктивно возвращался к её губам, и нас влекло друг к другу, как теряющие сознание от жажды тянутся к воде.

— Яр, — прошептала она пересохшими губами в ту секунду, когда я хотел отстраниться. — У людей нашего княжества есть тайный праздник, день ветра и волн, и на рассвете хранящие память поют песню, слова которой известный немногим. Балладу о Ривенноре. Погоди, не отпускай меня, чувствуешь, как бьётся наше сердце, как будто оно у нас одно?

— Чувствую. Но мы не можем…

— Не можем, я знаю, просто в балладе есть слова: «Ривеннорское эхо разносят века и моря; и в сердцах наших бьётся извечной волной. В тишине, и в ветрах, и в сказаниях слышим его…»

— «Ведь мы помним и любим тебя, Ривеннор», — произнёс я чужим голосом.

— Ори! — хотел я воскликнуть, но губы сказали другое имя, — Изольда, любовь моя.

Сильные руки сжали её и привлекли теснее, и я осознал, что Изольда Эшен, чей муж погиб при падении Ривеннора, была невестой Брана.

Ненависть и жажда мести, ставшие сутью Бесцветного и год за годом позволявшие осколку его души продержаться в кошмаре Душеворота, отступили. Бран сжал Ориану в объятиях и поцеловал, а она замерла, как зверёк, неспособная сопротивляться силе его любви и своих мечтаний, слабый стон сорвался с её губ, получивших то, чего они так желали.

Эти пару мгновений я рвался, как пёс с цепи, пытаясь вернуть себе контроль, но поцелуй оглушил меня так же, как Ори и Брана: на мгновение мы оказались в сбывшейся мечте и всё остальное потеряло смысл. Любовь целовала меня изнутри, вселенная казалась полной гармонии, и все физические основы были против того, чтобы кто-то нарушил это блаженство.

Но спустя три секунды я разрушил его.

Внимание, вы получили ультра-бонус: +7 к воле за преодоление одновременно идеального соблазна и более сильной чужой воли! Это выдающийся бонус, поздравляем.

— Нет, — выговорил я и шагнул назад, подавив волю Брана и вернув себе контроль. Моя левая рука держала правую, и я ощутил, что сжимаю золотое кольцо на безымянном пальце. — Прости, Ориана, тебя целовал не я, а…

— Бран⁈ — воскликнула княжна, отступая назад, и закрыла губы ладонью. Её взгляд полыхнул изумлением, и наваждение разом сошло с нас обоих, а возможность мыслить здраво вернулась.

Наваждение.

— В тебе тоже осколок его души! — воскликнули мы абсолютно синхронно, указывая друг на друга, и наконец-то все странности встали на свои места, а недомолвки стали ясны.

Вот почему нас так необратимо тянуло с первого взгляда, как мы увиделись лицом к лицу! Вот почему Сила внутри Орианы была такой многообразной и способной на столько разных вещей — ведь Бран был мета-мистиком: он всю жизнь собирал силы разных богов и после создания Ривеннора десятки лет копил мощь в башне, которая выросла выше всех в городе свободы. Эту силу Фавн и принёс умиравшей девочке, чтобы спасти её и Антар, чтобы сохранить и спрятать наследие, которое искали Светоносные, — у них под носом.

— Когда Силен брал с меня клятву, он не хотел, чтобы ты забрал Силу, — поняла Ориана, хлопнув себя ладонью по лбу. —