Обещана мертвому царю - Вера Ширай

— Мы вовсе не близки, — спокойно ответил князь. — Мы только узнали причину нападений. Золото с мёртвых земель привлекает заблудших тёмных существ. Но это ничего не меняет, скоро я должен уйти.

Тут Талиса вскочила с места. Я даже не заметила, что она была здесь.

— Как уйти? А брак? Я же буду княжной!

Её отец тут же схватил девушку за руку и потянул назад.

— Рано тебе на таких собраниях быть. Прости меня, князь. А ты за него не выйдешь. Я тебе запретил.

А потом, уже тише, добавил, чем невольно развеселил самого князя:

— Слушай лучше, глядишь, до ума дойдёт, что тут происходит.

Долго ещё люди решали, когда князю лучше уйти. Кто-то кричал, что золото нужно найти всё до последней крупицы, кто-то уже предлагал сначала Ольге мужа подыскать, а кто-то и вовсе говорил, что раз волк такой ручной, то и уходить никуда не нужно.

Когда толпа наконец разошлась и мы с князем остались одни в огромном зале с накрытым столом, Драган вновь придвинул ко мне фрукты, обошёл длинный стол и сел напротив меня.

Я впервые за вечер смогла как следует вглядеться в его лицо: тяжёлые тени залегли под глазами, кожа казалась серой, усталость отпечаталась на его лице. Он сидел напротив меня и нежно улыбался. Он никуда не спешил.

— Не могу я тебя просить о таком…

— О чём? — я посмотрела ему в глаза.

— Жизнь свою разделить с волком и со мной. А когда время придёт уйти со мной, жить среди духов, в Нави… — Драган опустил взгляд.

Я не смогла промолчать:

— А к волку у меня, князь, претензий нет. После площади — жить в Нави среди духов согласна тоже.

Он удивлённо вскинул голову.

— Да, вот волк от меня ничего не скрывал. А ты всей дружине о своих подозрениях, о своём плане рассказал, а меня попросил стоять во втором ряду и переживать. Я видела, как Волемир на тебя смотрел, даже отец Талисы, и тот всё знал.

— Не должно тебя было быть на этой площади. Не сегодня я планировал этот день.

— Вот об этом я и говорю! Волка я люблю больше — он честен со мной.

Князь, словно забыв, о чём мы говорили, резко встал из-за стола. За считанные секунды оказался рядом со мной, отодвинул мой стул и потянул меня к себе.

Когда мы оказались лицом к лицу, он тёплыми ладонями обхватил моё лицо.

— Ты сказала, что любишь меня? — тихо прошептал он, склоняясь к моей щеке.

— Я сказала, что волка люблю больше.

— Ты любишь меня…

Стоило мне лишь слегка кивнуть, как его горячие губы коснулись моих. Он целовал меня долго, нежно, не отпускал. Прерывался, чтобы коснуться губами моего носа, щёк, шептал, что любит меня.

Я шептала ему в ответ то же самое.

Мы могли бы простоять так всю ночь.

Эпилог

Эпилог

Говорят, в тех лесах дивные дела творились, и не всякий путник решался туда ступить.

Жил в те времена князь, и хворь его одолела, сам лес и земля тянули его к себе. Ни лучшие лекари, ни редкие травы не могли вернуть ему здоровье.

И случилось так, что в лесу встретил он простую девушку — деревенскую травницу. Не княжну и не боярыню, а ту, что знала заговоры. Обратился к ней князь за помощью, и она вылечила его.

Но, как шепчутся свидетели, не до конца.

Когда князь поднялся на ноги, он покинул лес, оставил девушку, вернулся в город. О спасительнице своей забыл. Только хворь не забыла о нём. Заболел он сильнее прежнего.

Но прежде, чем за ней послали, она сама пришла к княжьему двору. Стража не пустила её, не признали в простой девушке ту, от кого зависит жизнь их господина. Сам князь пошёл за ней, в княжеский двор привёл, на стул свой посадил.

Говорят, не долечила она его в тот день. Хитростью своей сделку предложила ему, говорят сделал князь травницу своей женой. А когда время пришло, ушёл вместе с ней в лес.

Другие же говорили иначе.

Сказывали, будто не хитростью и не сделкой связала травница князя, а сердцем. Полюбил он простую девушку из деревни и, вопреки людскому шёпоту, взял её в жёны. И не отступила она от него в болезни страшной.

Настигло князя проклятье волчье, и не отвернулась и тогда невеста от него. Говорили, что сам зверь, живший в нём, признал её, и слушался её, охранял и любил.

Люди клялись, будто не раз видели, как огромный волк покидает стены города и уходит в леса, сторожит их от существ Нави, охраняет леса. И будто на его спине сидит женщина с белыми волосами да сладкую песню поёт для него.

Многое говорили люди. Но доподлинно известно было одно: у князя Драгана Мурома жена и впрямь была травницей, и в браке том родились здоровые дети. И правили Лисения и Драган Муромы этими землями ещё долгие годы, пока не передали власть сыновьям своими, а потом и в Навь ушли.

* * *

На поляне под полной луной лежал огромный волк с шерстью темной, как сама ночь. А на звере, как на подушке, спала девушка с белыми волосами. Вечные, не стареющие, не знающие слабости — они стали новыми верными слугами Мораны Тёмной, стражами границ и безжалостными охотниками на нечисть.

Сама Морана помнила, как они пришли к ней, отчаявшиеся, просить живую воду.

Давно уже зрела в ней воля покарать мёртвого царя, давно искала того, кто сможет его заменить.

Перед ней нитями виднелись многие пути. В одном, она и князю и Лисении давала по капле живой воды, и каждый из них продолжал бы свою жизнь, как было прежде, один правил в городе, другая бы в деревне жила. В другом, не давала вовсе, и тогда мёртвый царь вновь обретал силу, лишая девушку молодости и сил, а князь, терзаемый болью, одиночеством, зверем бы стал и рвал бы её леса, не зная ни покоя, ни жалости.

Но был и третий путь.

Морана верила, что рано или поздно князю суждено будет занять место мёртвого царя. И верила, что иного способа заполучить их души у неё не было.