Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

Касиана и Марью Моревну в добротную избу на три горницы. У стола стояла чаша для омовения рук, да и на самом столе моментально появился казанок с гречей и тушёным мясом и доска с уже нарезанным хлебом.

- А что случилось с заставными домами моревчан? - спросил Касиан, знавший, что для размещения во время службы, для дружинников Приморья с прапрадеда Марьи возводили отдельные дома. Каменные, с глубокими подвалами.

- Да далеко до них, - отмахнулся Иван.

- А тебя никто туда бы и не позвал. Они для честны́х воинов Приморья, - не стала молчать Марья. - Ты поговорить хотел. Так говори. Мне время на тебя терять недосуг.

Кащей глубоко вздохнул, налил себе травяного отвара на меду. И в который уже раз за последнее время начал свой рассказ. После того, как рассказал Марье о том, как отнёс дочь в приют, Касиан остановился промочить пересохшее горло.

- Аах ты! - ударила кулаком по столу Марья. - Погань окаянная! Я то думала, что ну связалась сиротой горемычною с проходимцем-пустозвоном, что до батюшкиной казны охоч. А как не вышло, так и стëк, что снег по весне. А ты вон что сотворил, душегуб!

- С кем связалась? Проходимец? Я? - прищурился Касиан.- Я инквизитор, если ты запамятовала.

- Но по сути... - почесал затылок Иван. - Живёте толпой в своих башнях, до общих избах при храмах. Своего ничего, окромя доспеха с красивым знаком. Кормит орден, кров даёт орден, кони и те, из орденских конюшен. Ну и кто вы после этого? Называется гордо, инквизиторы. Вот и выходит, что по сути права Марья Мореславовна, голь перекатная и есть!

- Я старший магистр ордена, это другое, - поправил его Касиан.

- О! Так ты высоко летаешь? Соколов да ястребов в полёте не сшибаешь? - хмыкнула Марья Мореславовна. - Помнится магистром ты стал ещё восемнадцать лет назад.

- Что, правда? - протянул с сочувствием Иван. - Восемнадцать лет назад были магистром, а сейчас только старшим стали? А что так? Служба не заладилась?

- Иван Елисеевич, шли бы вы... К батюшке. Да к молодой жене, а то что это она у вас всё одна и одна, - зло прищурился Касиан.

- Как же, одна! С матушкой она моей, Василисой Микулишной. - Хмыкнул Иван. - Так что беды не будет. А вас наедине оставлять нельзя. Нрав-то у лады вашей тяжёлый, а рука ещё тяжелее. Особенно, если она что ухватить успеет. Вот она сейчас послушает, и в сердцах от рассказа вашего вас прибьёт, а бате моему потом строчи грамоты, объясняй, как это в его крепости аж сыну Верховного инквизитора башку проломили. Опять бате расстройство будет. Так что ничего, потéрпите. При мне лайтесь!

- Подожди, - нехорошо прищурилась Моревна. - А это что, ещё и не весь рассказ?

- Неужто из Нежина слухи сюда ещё не дошли? - спросил её Касиан.

- Что какой-то дурной инквизитор безвинную ведьмочку к костру и пыткам приговорил, а она проклятье жницы призвала? - хмыкнула Марья. - Как же, слышали о том, как ваш орден вновь опростоволосился. Тут многие хотели самих этих инквизиторов и пожечь.

И вдруг побледнела морская царевна, прижала руку к груди.

- Скажи мне, магистр, той ведьмочкой ведь... Моя дочь была? - тихо спросила она.

- Да, Рогнеда. Её судья не справился с ненавистью к ней. С ненавистью за то, в чëм вины её не было. Оттого и не разбирался в произошедшем. Ухватился за первое, что можно было как доказательство выставить, - прямо ответил Касиан.

- Судьёй ты был? Ты повторно приговорил к смерти мою дочь? - спросила, медленно поднимаясь из-за стола Марья.

Голос её был тих, но любой услышал бы в нём пока ещё далёкий грохот приближающейся бури.

- А я вот тут подумал, - осторожно отодвинулся от Марьи Иван, утягивая за собой отложенный боярыней в сторону меч. - Чего я и в самом деле мешать вам буду? Наедине всё сподручнее по душам разговоры вести. Правда же?

- А как же, что батюшке вашему ежели чего грамоты объяснительные писать? - возмутился Елизар, которого Иван утаскивал за собой.

- Да ничего страшного. Батя у меня привычный, и тут что-нибудь придумает, чтобы отбрехаться, - вытолкал оруженосца за дверь Иван.

- Я думал, что она лишь доказательство твоей измены, - даже не шелохнулся Кащей, не обращая внимания на уход Ивана.

- Она моя дочь. Неважно кто отец. Она наследница моей крови! Следующая владычица моих вотчиных земель! - набирался силы голос Моревны. - Она от рождения на голову выше тебя по происхождению! Только поэтому ты не смел причинять ей вреда! А ты при рождении на неё покушался. И ты! Ты, мертвечина ходячая, точно знал, что она рода боярского, древнего. И что слово этих выродков своего веса в случае Рогнеды не имело. Где моя дочь? Я немедленно еду за ней. И пусть хоть кто-то встанет у меня на пути, я всё княжество в крови утоплю! У меня сил хватит!

- Я и сам за ней поехал. И не только я. В Нежин прибыла сама княгиня Василиса. Вот только не увидеть сейчас никому из живущих Рогнеду. - Опустил взгляд Кащей. - Сядь, и дай мне слово молвить.

Когда Касиан закончил свой рассказ, Марья сидела, закрыв лицо ладонями.

- Дура, какая же я дура! Надо было тебя тогда не со двора прогонять, а в пыточную. Да хоть шкуру с тебя заживо спустить, а узнать, куда ты дитя дел. А не слушать вой повитух. Ведь чувствовала же, сомневалась... - глухо произнесла Марья, отрывая ладони от лица. - Мне твоя ревность, что пыль в поле. Я другими путями хожу. Много ты поведал дивного. И страшного. Перед ведьмами я в неоплатном долгу. Знаю, что дочь мою они сохранили и дурного не допустили. А значит, и надежда есть, что сердце её сильнее обиды несправедливой будет. Что же до тебя... Ты по злому умыслу на жизнь боярышни Рогнеды Рогволдовны покусился.

- Рогволдовны? - удивился Касиан.

- Так в моём роду испокон веков воины были. И не у всех были сыновья. А род не прервался. И не все морские царевны к алтарю спешили. А дети были. Сыновья получали отчество по последнему правителю, а дочери, те все Рогволдовны. - Пояснила Марья. - По обычаю родовому.

- Ты у алтаря