Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

Наверное, я все же отключилась и работала в полном бреду, потому что когда посмотрела на свое творение, не поверила собственным глазам. Странная, нелепая на первый взгляд фигура была запредельно гармонична в своем уродстве. Нет, не уродстве. В своей инородности. Как ни странно, не возникало ни малейшего сомнения в том, что это человек, хотя я всегда считала, что люди мне не удаются. Во всяком случае, именно человеческая ипостась лежала в основе метаморфоз, происходящих с этим существом. А они происходили, я невероятно точно передала не движение, а именно превращение. Словно оборотень-метаморф начал перекидываться, да так и не решил, кем собирается стать на этот раз. Орлиные крылья, мощный кошачий круп, волчья пасть, человеческие руки. Каким бы чудовищем ни казалось это нечто, оно было правильным. Более того, оно было самым правильным из всего, что мне когда-либо доводилось видеть. Оно было прекрасным. Оно было совершенным. Венцом творения.

Я бережно подняла подставку и отнесла фигуру в комнатку, специально предназначенную для сушки. Вернулась, окинула взглядом мастерскую. Притрагиваться к каменным заготовкам не хотелось. Рисовать эскизы нового — для этого что-то должно быть в голове, а я чувствовала себя опустошенной. Снова замешивать глину казалось кощунством. Я вдруг поняла, что не хочу больше ничего делать, и не было никаких срочных заказов, на которых требовалось сосредоточить внимание. Покосилась на часы и с удивлением обнаружила, что уже три часа ночи. Это что, я почти пять часов над этой статуэткой горбатилась и даже не заметила?! Нет, я, похоже, точно была в невменяемом состоянии. Или в какой-то другой реальности, где время течет иначе. Но в душе снова поднялась волна счастья. То, что я создала, было шедевром. Взгляд упал на блокнот на верстаке, я сразу подумала о Веле. Захотелось позвонить ему, показать свое творение, чтобы он разделил со мной это ощущение победы, это ликование. Но что-то меня остановило. Я снова прошла к сушилке, посмотрела на глиняную фигурку, рожденную из моего больного воображения, и очень отчетливо поняла, что ее никому нельзя показывать. Даже Велу, который, кажется, способен понять больше, чем любой простой смертный, и совершенно не удивляется невозможным вещам.

Я не стала ему звонить. Брела по ночным улицам и мечтала, чтобы в квартире, когда приду, царила сонная тишина. Пусть они все спят. И Вел. Не хочу никого видеть сейчас, ни с кем разговаривать. Что-то происходило со мной, что-то странное. Я снова и снова прокручивала в голове ощущения, пережитые во время работы над статуэткой метаморфа, и все остальное отступало на задний план. Я была этим оборотнем, я чувствовала все, что чувствовал он. Я помнила и боль, и восторг обретения естественной формы. Нет, не так. Любая его форма была совершенно естественной. Где-то на подсознательном уровне я даже знала, что волк, пантера, орел и человек — не единственные, могут быть и другие ипостаси. И почему-то была совершенно уверена, что теперь я увижу и их, вылеплю, высеку из камня, почувствую.

Открыв входную дверь своим ключом, я едва не застонала. В квартире горел свет, здесь не спали. Я приготовилась к обиде на лице зеленоглазого чуда, к квохтанью Наты, недовольству деда. Шагнула в гостиную и замерла, пытаясь осознать открывшуюся картину.

Посреди комнаты стояли три волка. В кресле плакала бабуля. Но когда она подняла на меня глаза, я чуть не села, забыв о свирепых хищниках, заполонивших наш дом. В ее взгляде было столько счастья! Я потрясла головой, но сразу же застыла, стараясь не привлекать к себе внимание волков.

— Ба, ты только не двигайся, — тихо сказала я. — Откуда они вообще здесь взялись? Волки!

— Санька, ты не понимаешь! — она тихо хихикнула. — Не надо бояться.

Упс! Похоже, у бабули от стресса крыша съехала. Ее слова меня не просто напугали. Они вогнали меня в ужас. Где, черт возьми, дед?!

Волки тем временем продолжали разглядывать меня с откровенным любопытством. Похоже даже, не гастрономическим — агрессии я в них не чувствовала. Но все же нащупала в кармане острую железяку, приготовившись в случае чего обороняться и защищать сбрендившую родственницу. Вдруг один из них — самый старый, седой почти, который был ко мне ближе всех, — сделал вперед неуловимый шаг и ткнул меня носом. Я аж подскочила. А волк сел, улыбнулся и совсем человеческим жестом кивнул на диван. Мол, иди уж, сядь, расслабься. Ага, щаз! Может им на диване меня грызть легче будет. Я осторожно отступила назад. И тут с привычным душераздирающим скрипом открылась дверь в мою комнату. И снова, похоже, никого, кроме меня, это не удивило. Волки даже не обернулись в ту сторону. А я, сначала подпрыгнув от неожиданности, вдруг разозлилась. Нет, вот какой гад вторгается на мое личное пространство без моего ведома?!

Гадами оказались зеленоглазое чудо и девушка примерно моего возраста, с закинутой на плечо толстой русой косой почти до талии. Это она и есть? А Вел выглядел непривычно. Спортивный пиджак, расстегнутая у ворота шелковая сорочка и стянутые на затылке в хвост волосы делали его солидней и взрослей. Сейчас он не казался мальчишкой, но от этого становился еще привлекательней и желанней. Черноволосый красавец, глядя в пространство со своей вечной рассеянной улыбкой, вопросил неизвестно кого:

— Алена, а ты не помнишь…

Но тут он увидел волков и просиял еще ярче!

— Александр, у вас опять получилось! Грэм, ты действительно гений!

Волк-переросток, черный с рыжим палом, презрительно фыркнул. Седой снова улыбнулся. А вероломный красавчик, наконец, увидел меня. На мгновение он нахмурился, потом покачал головой, словно осуждая кого-то.

— Саша, ну почему ты не позвонила! Вот кому нужно было, чтобы ты так с ними встретилась!

— Да ее ж до утра не дождешься обычно! — всплеснула руками Ната. — Кто ж знал, что она именно сегодня рано появится?!

Самый мелкий из троих волк закатил глаза, словно все его достало в жизни, и, не обращая на меня никакого внимания, просочился в прихожую, слегка задев хвостом мою ногу в узком проеме. Я невольно отшатнулась и проводила зверя взглядом, а волк, как цирковая собачка, привстав на задние лапы, толкнул дверь в ванную и скрылся за ней. И буквально через секунду оттуда раздался незнакомый женский голос.

— Грэм, помоги отцу, перекидывайтесь вы тоже.

Седой тяжело вздохнул и посмотрел на черного гиганта умоляющим взглядом. Но тот лишь качнул головой в сторону моей комнаты. И в этом жесте была такая непреклонность вожака, что