Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

— Степан, ты идешь? — подала слабый голос Ульяна, стоя у двери своей каюты, которая находилась по другую сторону коридора.

— Да, идем.

Каюта девушки оказалась также четырехместной. На столе лежала ажурная салфетка, на которой стояло блюдо с черничным пирогом.

— Матушка мне с собой положила, но я столько не осилю. Присоединяйтесь. Только я сейчас чаю закажу, — засуетилась она, но я ее остановил и махнул рукой стюарду, торопливо двигающемуся по коридору. Вид у него был встревоженный.

— Принесите две чашки чая.

— А? Что? — он будто даже не заметил меня, поэтому остановился как вкопанный и непонимающе уставился на меня.

— Чаю, две чашки, — повторил я.

— Да-да, хорошо, — он продолжил свой путь.

Его вид меня насторожил. Я бросил взгляд в сторону окон, в которых виднелась сверкающая верхушка приближающейся тучи.

Ульяна суетилась у стола, нарезая пирог, я же старался сохранять спокойствие, но напряжение внутри нарастало. То ли чувствовал приближение ненастья, то ли беды.

— Степан, вы чего застыли на пороге? — подала голос Ульяна.

— Стюард что-то задерживается. Забыл про чай, наверное. Пойду потороплю, — ответил я, закрыл за собой дверь и двинулся в сторону носовой части гондолы.

За смотровой площадкой находилась прочная дверь, из-за которой доносился басистый голос капитана:

— Взять влево… Ускоряй! Надо проскочить мимо.

Ему что-то приглушенно ответили, на что он громко рявкнул:

— Думай, что говоришь! Иди чашки мой, а не лезь в управление! Еще посудомоек мне здесь не хватало!

Дверь открылась, и навстречу мне выбежал раскрасневшийся стюард. Увидев меня, он шумно выдохнул и растянул губы в вымученной улыбке.

— Чай. Я помню, сейчас принесу, — торопливо ответил он и помчался в противоположную сторону гондолы.

Я же подошел к окнам и посмотрел вдаль, на приближающуюся грозу. Как раз в это время сверкнула молния, ослепив на мгновение. Следом пришел гром. Не один глухой удар, а длинный раскат.

Делая вид, что просто смотрю в окно, я прислушивался к тому, что происходило в рубке. Голос капитана стал тише, команды звучали все так же коротко и точно. Я смог расслышать приказ проверить натяжение, клапаны и состояние оболочки. А также, когда два бравых мужчины в форме работников дирижабля выходили из рубки, донесся голос капитана:

— … и проверьте связь между гондолой и хвостовыми плоскостями. Мы должны быть готовы ко всему.

Вдруг в дирижабль ударил порыв ветра, и судно качнуло. Не сильно, но ощутимо. Где-то звякнула посуда, и из кают послышались встревоженные разговоры. От следующего порыва пол под ногами начал наклоняться, прямо как на пароходе. Я инстинктивно схватился за поручень. М-да, похоже, снова настают темные времена. Ни дня без происшествий.

Глава 4

Я стоял у окна, наблюдая за тем, как черная, сверкающая стена огромной тучи надвигается прямо на нас. Ветер усиливался, раскачивая гондолу. Пассажиры из кают высыпали в коридор, встревоженно переговариваясь.

— Уходим в обход грозового фронта! Набор высоты! Право руля! — вновь послышались команды капитана.

В его голосе чувствовалось напряжение. Пассажиры, что находились неподалеку, притихли, прислушиваясь к тому, что происходит в рубке.

Дирижабль чуть накренился вправо и начал поворачивать. Однако гроза двигалась с огромной скоростью, и яркая молния, прочертив небо, сверкнула совсем рядом. Люди испуганно заохали и попятились от смотровых окон в коридор. Через пару секунд раскатистый гром сотряс всю округу, даже окна задребезжали.

— Сбросить балласт! Полный вперед! — выкрикнул капитан, и из рубки выбежали те самые работники, что вернулись лишь пару минут назад. Они были явно обеспокоены и промчались сквозь толпу, не обращая внимания на вопросы.

— Капитан, вы обязаны ввести нас в курс дела! — к рубке торопливо подошел тот самый старик из моей каюты и резко дернул на себя дверь. — Что вы намерены делать? Какие меры предпринимаете? Мы имеем право знать!

В это время, вторя ему, корабль снова задребезжал от грохота, а туча будто «съела» небо, и все сразу потускнело.

Капитан показался из двери рубки. Это был широкоплечий поджарый мужчина лет сорока с небольшой, аккуратно подстриженной бородкой и в фуражке с эмблемой дирижабля.

— Нет повода для волнения. «Альбатрос» не раз попадал в непогоду и всегда успешно из нее выбирался, — спокойным голосом ответил он.

— Скажите, капитан, а что будет, если в дирижабль попадет молния? — спросила женщина средних лет, которая вышла из соседнего купе.

На ней было сиреневое пальто, из-под которого выглядывали оборки многочисленных юбок. Она держала в руках чашечку и отпивала кофе маленькими глотками.

— Молния в нас не попадет. На данный момент мы делаем все, чтобы избежать встречи с грозой, — уверенно проговорил капитан, заглядывая каждому в глаза, будто пытался удостовериться, что его слова услышали и поняли.

— Бывали ли случаи, когда дирижабль падал на землю из-за грозы? — продолжала допытываться она.

— Нет, мне неизвестно о таких случаях, — сдержанно ответил он. — Советую не мешать передвижению команды и всем разойтись по своим каютам.

— Но все же, что будет, если молния ударит прямо по гондоле? — не унималась женщина, хотя некоторые предпочли послушаться капитана и двинулись к своим каютам.

— Не буду скрывать, молния — очень опасное явление для дирижабля. Но сейчас мы изменили курс, что позволит избежать встречи с этим коварным явлением. Еще раз повторяю — нет повода для волнения. Мы облетим грозу стороной и вновь вернемся на траекторию нашего маршрута.

— Позвольте, но ведь дирижабли не такие уж и маневренные, — вставил старик. — Громыхает уже над нашими головами. Если не ускориться, то мы окажемся в самом эпицентре, и тогда…

— Всем разойтись по своим каютам! — раздраженно выкрикнул капитан и с силой захлопнул дверь перед самым носом старика.

— Это возмутительно! Что он себе позволяет? Я буду жаловаться! — взбеленился мой сосед и обратился за поддержкой к остальным пассажирам, но те предпочли послушаться капитана и двинулись к каютам. — Да как он только посмел так разговаривать с уважаемым человеком? Похоже, он даже не знает, кто я такой. А я, между прочим…

— На борту все равны, — прервал я его. — Капитан правильно сделал, что вернулся к своим обязанностям, а не языком чешет. Идите в каюту, нечего панику здесь разводить.