Клыки и стрелы - Алёна Олеговна Васильева

— Да бестолковая ж ты зверюга! — возмутился охотник, бросил перед очагом на землю пару шкур, уселся на них и решительно посадил Балбеса себе на колени. — Вот, сиди, грейся. Сушись!

Лисёнок поперебирал лапами, повертел головой, тоненько пискнул, а потом неожиданно улёгся и прикрыл глаза. Храбр на миг замер в нерешительности, а потом осторожно, стараясь не потревожить зверя, принялся перебирать пальцами слипшуюся мокрую шерстку.

— Балбес ты лопоухий, — пробормотал он ласково и тихо. — Вот только попробуй заболеть!

Глава 6

Глупый зверёныш не заболел после опасного купания, хотя по сей день оставался тощим доходягой, разве что пузцо слегка округлилось. Отогрелся на руках у человека, обсох, утопал, недовольно бурча, в свой угол. Потом вернулся.

Храбр уже погасил очаг и забрался на свою лежанку. Было темно и тихо, лишь прокалённые камни пыхали теплом во мраке. Парнишка почувствовал, что Балбес встал передними лапами на доски и хотел, по обыкновению, забраться в ложбинку под коленями человека, но отчего-то замешкался.

Пробурчав ещё что-то на своём, лисьем, языке, зверек вскарабкался на лежанку целиком и вытянулся вдоль бока охотника, прижавшись к нему спиной. Храбр улыбнулся в темноте, но погладить лиса так и не решился, чтобы не спугнуть зарождающееся доверие.

Зазеленела трава, а потом и на деревьях появились первые, светлые ещё и липкие от сока листочки. Ветер окатывал то теплом из далёких заморских краёв, то низинным холодом. Приносил запахи, бередящие сердце и совесть.

Сколько раз Храбр давал себе зарок: вот стоит установиться теплу, и он отправится в обратный путь! Столько же и откладывал уход. Погибнуть, заблудившись, нарвавшись на опасного зверя, можно в любое время года. А здесь — вроде как уже обжитой дом, покой, мир.

Да и отплакали уж наверняка, что мамка, что Белава, по нему, горемычному. А вот явится он вдруг из лесу, будто чудище нежданное. Грязный, одичавший, с лисицей за спиной. Не погонит ли его народ вилами, будто оборотня какого? Вестимо, погонит. И поделом…

Парнишка вздыхал и откладывал сложное решение вновь и вновь.

Его рыжий приятель собакой так и не стал, тут тятька оказался прав. Балбес рос своевольным, упрямым и кусучим. Чуть что не понравилось — убегал в лес и мог не показываться несколько часов, а то и день-другой. Команд не слушал, хотя исправно таскался вслед за Храбром на охоту и даже не пытался уже стянуть добычу. Сам он ловить живость ленился, зная, то будет накормлен в любом случае.

По ночам, впрочем, когда молодого охотника обуревали дурные сны, лис тихонько, чтобы не поранить, кусал того за подбородок и тихонько свистел что-то успокаивающее, вытянувшись рядом.

Странное получалось житьё-бытьё. Иногда Храбру даже мерещилось, будто всё вокруг — ненастоящее. Как если бы тогда, в зимнем лесу, он не нашёл укрытия и замёрз насмерть, а все нынешние переживания оказались лишь чередой образов из мира мёртвых.

Когда дни стали по-настоящему жаркими, а сны, в которых собственные родители гнали Храбра прочь добрым железом и ярким пламенем, принялись тревожить его чуть ли не еженощно, охотник понял, что больше в одинокой избушке он не усидит. Хотелось поговорить с живым человеком, напиться ледяной воды из колодца, заснуть под крышей, не прокопчённой дымом.

Вот только искать обратный путь он так и не решился. Если уж боги распорядились так, что ему пришлось покинуть отчий дом, нечего перечить их воле. Да и найти родную деревушку, затерянную в глухом лесу — столь же мало шансов, как натолкнуться случайно на любую иную.

Храбр собрал весь свой нехитрый скарб, изрядную долю которого состояли дурно выделанные при помощи древесной золы и отвара коры дуба шкуры. Большого опыта в такой работе у парнишки не было: отцу он, конечно, помогал в работе, но в просторном сарае, где они этим занимались, была и соль, и удобные подставки для сушки, и нужные отвары, помогающие сохранить мягкость кожи и блеск шерсти. Его поделки годились разве что лавку застелить. Впрочем, как никак, а товар.

Бережно скрутив своё богатство в большой куль, молодой охотник вышел из домика и плотно притворил дверь. Постоял немного, стараясь подавить постыдное желание вернуться. А потом решительно зашагал прочь.

Балбес некоторое время радостно носился вокруг, предвкушая очередную охоту, но ближе к ночи стал отставать, нерешительно тявкать, поглядывая назад.

— И не уговаривай, — помотал головой Храбр. — И так засиделись. Идти надо.

Лис подбежал, вытаращился ему в лицо, видно силясь понять, зачем глупому двуногому потребовалось покидать такое хорошее надежное логово. Парнишка только насупился, обошёл зверя и двинулся дальше.

Ночи были тёплыми, припасов в сумке лежало в избытке, и Храбр упрямо брёл вперёд, на юг, не отвлекаясь на охоту и не разводя костров. Думал для безопасности спать в удобных развилках ветвей, обвязавшись верёвкой, но Балбес истошно вопил под деревом, и пришлось отказаться от этой идеи.

— Ну, смотри! — хмуро погрозил пальцем охотник. — Сторожи меня тогда.

Лис привычно вытаращился на спутника, поводил ушами, а потом, покрутившись, улёгся ему под бок. Парнишка осторожно взъерошил заметно погустевшую рыжую шёрстку, получил в ответ недовольное бурчание и со вздохом закрыл глаза.

Прошёл день, второй, третий.

После девятого дня Храбр уже всерьёз пал духом. Очень хотелось повернуть назад. Тем более, по пути он всё время подмечал надёжные ориентиры, оставлял зарубки и был уверен, что сможет выйти обратно к домику. Парнишка дал себе слово, что если и после пятнадцатого дня не встретит следов пребывания людей, то пустится в обратный путь. Станет жить отшельником, надеясь, что к избушке однажды выйдут охотники. Зато хотя бы жить!

А вечером двенадцатого дня до них с Балбесом донесло аромат древесного дыма.

Не веря своему счастью, скорее ожидая увидеть лесной пожар, чем человеческое жильё, Храбр медленно двинулся на запах. Вскоре набрёл на утоптанную тропинку. Уже наступили прозрачные летние сумерки, и вдали за деревьями стали видны огоньки костров, послышались весёлые голоса.

«Купальская ночь! — сообразил Храбр. — Излом лета!»

Он хотел было бегом кинуться к людям, но