Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

тыквы – от желтых до бурых, самых причудливых форм, покрытых буграми и наростами, словно небрежно слепленных из глины рукой чудаковатого творца. Невольно она задумывалась, совершенно буднично и профессионально, какой же бюджет закладывали организаторы, во сколько обошлась почтовая рассылка и кто является спонсором мероприятия…

Варвара окинула зал взглядом в поисках знакомых лиц, но не увидела никого из коллег. Гости были разные: нарядные и не очень, старые, с высохшими, как пергамент, лицами, и молодые. От некоторых из них исходило странное завораживающее спокойствие. Они не суетились, говорили тихо, мягко, сдержанно улыбались, двигались так плавно и размеренно, словно всю жизнь провели на балах, и казались наполненными каким-то внутренним незримым светом, от которого на Варю накатывала волна острого стыда за собственную опустошенность и усталость. Другие ощущались комками суеты и напряжения, как и она сама.

Время от времени к ней подходили мужчины, учтиво кланялись, предлагая танец или бокал сидра. Она отказывалась односложно и сухо, чувствуя, как внутри все сжимается от неловкости и желания до конца бала оставаться в тени. Ей не хотелось ни танцевать, ни говорить. Как было бы чудесно просто раствориться в этом полумраке, стать частью узора потрескавшегося паркета…

После очередного отказа за спиной раздался голос. Негромкий, низкий, с бархатными, чуть насмешливыми нотками.

– Это был пятый, – произнес он. – Притаиться среди пестрых тыкв – интересная стратегия. Неприступно и выглядит эффектно.

Варвара обернулась. Перед ней стоял мужчина чуть старше ее, с приятно резкими чертами лица, русыми волосами, небрежно спадающими на лоб, и карими глазами, в которых мерцали золотые искорки. В его взгляде ощущались спокойствие и уверенность. Он был одет в строгий, идеально сидящий костюм, как раз в стиле старинной усадьбы. Качественная подготовка к осеннему балу, серьезный подход.

– Я здесь не для танцев, – кратко ответила она, отводя взгляд. – Мне нужен отдых.

– Отдых – это когда перестаешь бороться, – парировал он. – А вы стоите, будто готовы в любой момент ринуться в бой. Какие призраки стоят за вашей спиной, милая? Дом, работа? Что притаили?

Его слова задели за живое своей точностью. Она хотела огрызнуться, но не нашла слов в ответ. Дерзить ради дерзости не хотелось, а подобрать что-то столь же остроумное не вышло. Вместо слов она лишь смерила его, как ей показалось, своим самым напряженным взглядом. Он же, не смущаясь, нагло рассматривал ее. Взглянул в глаза, и на мгновение в его лице мелькнуло нечто похожее на растерянность, как будто он увидел в ней что-то знакомое и невозможное. Однако уже через секунду его взгляд вновь обрел былую уверенность.

– Ян, – представился он, слегка склонив голову.

– Варвара, – выдохнула она, гордо, чуть свысока глядя на собеседника.

– Варвара… – повторил он, и имя в его устах прозвучало как старинная забытая мелодия, слегка нараспев. – Хм, что же, Варвара, раз уж ваша тыквенная цитадель не защищает вас от поклонников, может, рискнете сделать вылазку? Всего один танец. И я сразу же верну вас обратно к страже.

К своему удивлению, она кивнула. Ян протянул руку, покрытую темной перчаткой из тончайшей мягкой кожи. И ее ладонь, растерянно дрогнув, осторожно легла сверху.

Он повел ее в центр зала. Мелодия вальса, та самая, меланхоличная и далекая, окутала их, становясь плотнее воздуха. Ян держал ее уверенно и нежно, его рука на талии ощущалась скорее мягкой поддержкой, чем цепкой хваткой. Варвара на первых шагах двигалась скованно, тело упрямо не слушалось, а ноги то и дело путались. Но он вел ее так легко и умело, что постепенно она начала расслабляться, попадая в классический ритм: раз-два-три.

– А вам известно, отчего в старых усадьбах такой особый запах? – тихо спросил он, почти шепотом, склонившись к ее уху. – Так пахнет время. Оно осело в книгах, в портьерах, в древесине полов. Оно тяжелое, как чугун. И никуда больше не торопится.

Она молчала, слушая столь непривычные ее уху размышления.

– А вы, Варя, пахнете городом, – продолжал он. – Но не грязью или топливом. Спешкой. Накаленным нервом. Горько, терпко и… интенсивно.

– А вы… пахнете дымом и вишней, – почти шепотом ответила она, пытаясь поддержать диалог.

– Правда? – с легкой усмешкой переспросил он. – Что-то новенькое. Обычно я пахну завышенными ожиданиями или, на худой конец, полынью. Вишня куда приятнее. Пусть будет так.

Они кружились, и Варвара чувствовала, как реальность начинает терять четкие границы. Пламя свечей расплывалось тягучими золотистыми полосами, лица других гостей превращались в бледные пятна. А в самом Яне ощущалось что-то гипнотическое, завораживающее. И все же где-то там, в глубине сознания, копилась тревога. Что-то было не так.

Свет неожиданно дрогнул и исчез на миг, словно порыв ветра из щели оконной рамы заставил пламя сотен свечей прилечь, погрузив зал в трепещущую тьму. Варвара случайно взглянула в большое, чуть треснувшее зеркало на стене. Отражения пар кружились в такт музыке. Вот ее лицо – раскрасневшееся, с расширенными от темноты и страха зрачками. Самые нарядные и спокойные из гостей выглядели в отражении как полупрозрачные тени. Бледные отблески реальных фигур плясали в зеркальном пространстве, очерченные сияющим плывущим контуром.

Страх пронзил ее десятком ледяных игл. Так не бывает! Она лихорадочно перевела взгляд на других гостей. Те, уставшие, серые, отражались, как всегда, в полумраке их практически не было видно. А вот ее партнер, Ян… нет! В зеркале вместо него было лишь блеклое пятно, кружащее рядом с ее реальностью.

Свет выровнялся. Ян смотрел на нее спокойно и чуть взволнованно.

– Что-то не так, Варвара? – Его бархатный голос пролился как убаюкивающий яд.

Она легонько мотнула головой, пытаясь убедить себя, что это лишь игра света, бессонница, переутомление. Но ее тело напряглось, пальцы непроизвольно впились в его крепкое плечо.

И тогда свет мигнул вновь. На этот раз – резче, тревожнее. Она сразу же повернулась к партнеру и вгляделась в его лицо. Его глаза… Вместо карего обода с золотистыми искорками вспыхнуло холодное серебристое сияние. Такое же исходило сейчас от особенно нарядных гостей.

«Они как хищники».

Ужас, острый, животный, вырвался из груди, комом подступил к горлу, лишая девушку дыхания. Она ждала, что Ян набросится, что его черты исказятся нечеловеческим образом. Но он лишь стоял, глядя на нее с бесконечной усталостью и любопытством. Это странное тоскливое выражение в его сияющих глазах было страшнее любой потусторонней гримасы. В парализующей мгле тихие шаги окружающих гостей пробивались сквозь разум, просачиваясь сквозь пелену ужаса. Сперва она замерла. Но затем с силой, о которой сама не подозревала, оттолкнула его и попятилась.

– Не трогай меня! – Ее голос сорвался на шепот, полный отвращения и страха.

Варвара не помнила, как очутилась в коридоре. Стук каблуков отдавался гулким насмешливым эхом в пустынной усадьбе. Она бежала, чувствуя, как холодный пот выступает на спине колкой ледяной пленкой, а ноги становятся непослушными, ватными, путаются в дурацких расшитых юбках. За спиной не было слышно