Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

Я стояла совсем одна среди чужих зонтов и слышала, как шептались люди.

«Какая утрата. Она была так молода. Могла бы еще…»

Шелестели сожаления, сыпались под ноги, как сухие листья.

– Редкая болезнь. Генетика, – вздохнула поблизости женщина в уютном кашемировом пальто, ни к кому конкретно не обращаясь. Ее слова в холодном воздухе тут же превратились в белесое облачко лжи. Которое, впрочем, быстро растаяло.

Ну и пусть! Я знала правду, но спорить не собиралась. Слишком хорошо помнила зарешеченные окна и стерильную чистоту белых стен, кровать, ножки которой прикручены к полу, и звук запирающегося снаружи замка. Понадобились годы терапии и куча лекарств – нейролептики, транквилизаторы и черт его знает, что еще за дрянь, ставящая мозги на место, – чтобы вернуться к подобию прежней жизни.

Но даже сейчас, имея на руках медицинское заключение о собственной нормальности, я боялась лишний раз поднять глаза. Физически не могла заставить себя посмотреть кому-либо в лицо. Потому что была уверена: рано или поздно обнаружу знакомые черты Дианы. И это будет означать лишь одно: она пришла за мной.

Таксист отказался везти нас до нужного дома. Дорога, видите ли, отвратительная.

Любой другой посчитал бы это дурным знаком, но только не Диана. Наоборот, ее обрадовала возможность сэкономить:

– Смотри, нам еще и на тыквенный латте осталось!

Салонное зеркало заднего вида отразило хмурый взгляд водителя. Если он и собирался поругаться, то в последний момент передумал. Видимо, решил, что с двадцатилетних студенток много не возьмешь. Так оно, в сущности, и было. Ценнее пропусков в общежитие в наших сумочках ничего не завалялось.

– С каждой минутой мне все меньше нравится твоя затея, – сказала я подруге, перешагивая через ржавый остов детской коляски, брошенной прямо посреди тротуара. – Не район, а декорация к ужастику.

– Перестань! Ради бесплатного грима можно и потерпеть.

– Вот это меня и смущает. Обычно «профессиональный» и «бесплатно» в одном предложении не встречаются. В канун Хеллоуина любая криворучка за мейк деньги берет. А здесь даже расходники оплачивать не нужно.

– Так порадуйся выгодному предложению!

– Ты не думала, что это объявление мог дать маньяк?

– Именно поэтому я и взяла тебя с собой. Кто-то же должен держать гада, пока я буду бить.

В этом была вся Диана: если что-то втемяшит себе в голову – не остановишь. Вот и сейчас придумала совершенно идиотский план проверки Виктора на верность и самозабвенно скачет козочкой по щербатому асфальту, щурясь и высматривая номер дома, которого, может быть, и вовсе не существует.

Увы, место, что мы искали, оказалось реальным. Старое деревянное здание с фасадом, молящим о покраске. Угрюмые окна с плотно задернутыми шторами, заросший кустарником сад и крыльцо, готовое развалиться. Типичный «дом с привидениями», который следовало обойти десятой дорогой. Но наша вела именно к нему.

Дверной звонок закашлялся. Мы переглянулись. Механизм явно нуждался в починке.

– Ну все, пойдем! – не без облегчения выдохнула я через пару минут. – Нам не откроют. Очевидно же, это все – дурацкий розыгрыш.

– Трусиха! – шикнула Диана. – Слышишь шаги? Там точно кто-то есть!

Щелкнул замок, заскрипели петли.

На пороге, заслоняя тусклый свет изнутри, возникла темная фигура.

Хозяйка оказалась довольно пожилой женщиной с весьма специфическим чувством стиля. Приблизительно одного с нами роста, сутулая, в мешковатом черном платье и алом платке, закрученном вокруг головы на манер восточного тюрбана.

Смерив нас взглядом музейной смотрительницы, она предложила войти.

Внутри разруха была не такой явной. Толстые ковры, хоть местами и потертые, смотрелись вполне прилично. На стенах висели рамки с полинявшими фотографиями, а многочисленные полки были забиты книгами и фарфоровыми пастушками.

Густой неподвижный воздух пах пылью, нафталином и горькой травой. Я невольно осмотрелась, ожидая увидеть под потолком сухие пучки полыни или что-то вроде этого. Но оттуда свисало лишь кружево паутины.

Старуха провела нас с Дианой по короткому коридору в небольшую комнату, которая являлась гримерной. Здесь был и туалетный столик, и огромное зеркало, утыканное лампочками по периметру. Цветные баночки с надписями на иностранных языках мостились возле разложенных веером кистей. Флаконы, тюбики, тубы – глаза разбегались от такого многообразия.

– Есть пожелания? – сухо спросила хозяйка.

– Надо так, чтобы мать родная не узнала, – выдала Диана, устраиваясь на высоком табурете перед зеркалом. И на всякий случай уточнила: – Бесплатно же?

– Если образ мой – денег не возьму.

– Кто я такая, чтобы перечить профи?! Делайте, как считаете нужным.

Гримерша приступила к работе. Похоже, предоставленная творческая свобода привела старуху в хорошее расположение духа. Она скрупулезно выбирала нужный продукт, наносила тон легкими мазками. Несмотря на скрученные артритом пальцы и отекшие суставы, женщина оказалась настоящей мастерицей.

Кончик тонкой кисти плясал по коже, оставляя узор из морщин: гусиные лапки в уголках глаз, мелкая сетка у губ. На лице Дианы появились глубокие тени, щеки запали благодаря умелому наслаиванию пигментов. С каждым новым штрихом она становилась старше.

– А это у вас что? – поинтересовалась я, когда гримерша взялась за раритетный распылитель. Увесистая бутыль с гибкой трубкой и бархатной грушей явно принадлежала давно ушедшей эпохе.

– Отвар из могильного мха и жабьих костей.

Диана хихикнула и едва успела зажмуриться. Мне же было не до смеха. Мельчайшие брызги в свете лампочек искрились и таяли на плотном гриме подруги.

– Шучу, – снизошла до объяснений хозяйка. – Сегодня Хеллоуин, как тут без страшилок? Бу!

Теперь из зеркала на меня смотрели две одинаково старые женщины. Не будь я свидетелем магии преображения, подумала бы, сестры.

– А теперь волосы, – строго сказала гримерша.

– Не надо, – отмахнулась подруга, соскальзывая с табурета. – У меня есть шляпа.

– Тогда ты.

Кривой палец указал на меня, и я растерялась:

– О? Как-то неловко. Мы и без того отняли у вас много времени.

– Видишь здесь очередь из желающих?

– Просто попробуй, – вмешалась Диана. – Ты не смотри на меня. Это только выглядит страшно. А на коже даже не чувствуется.

– Но мне-то прятаться не нужно, – огрызнулась я. Ну почему она так плохо понимает намеки?!

– Тогда только волосы, – не унималась подруга.

– Я уже замешала состав.

Действительно, в руках старухи появилась керамическая миска со светлой жижей.

– Не бойся, эффект временный, – успокоила она.

Я колебалась. Ничего плохого в предложении не было. Гримерша, судя по всему, покинула театр или съемочную площадку много лет назад. Возможно, она страдала от собственного одиночества и скучала по ремеслу так сильно, что даже бесплатная работа с бедными студентками виделась ей отрадной возможностью вспомнить былое. В конце концов, все нуждаются в признании. Мне было крайне неуютно в этом доме, но Диана и мастерица настаивали, и я сдалась.

Прядь у лица посветлела мгновенно. Не знаю, что там намешано в миске, но это просто чудо какое-то. Пепельный цвет отливал серебром. Именно такими я и представляла свои волосы в глубокой старости. Благородная седина, символ мудрости прожитых лет, зрелости и полного принятия себя, о котором мечтает каждый. Одна беда – на контрасте с молодым лицом выглядело это все неряшливо.

– Как-то не очень, – остановила я женщину,