И сгустился туман - Джули Си Дао

Дрожа, я натягиваю одеяло до подбородка. Если Ван Хелсинг узнает, что произошло в действительности, сочтет ли он порождением ада меня? А мама, Мина и Артур – что подумают они?

– Я также изучал трактаты и статьи ведущих ученых с различных континентов, – продолжает доктор. – Представителей не только Европы, но и моей родной Азии, где такие нападения наблюдались и ранее. Случаи хоть и редкие, но задокументированные. Например, отдельные виды летучих мышей питаются кровью крупного домашнего скота. Есть и другие подобные животные и существа, хотя грань между наукой и фольклором в этом вопросе провести трудно, поскольку одно переплетается с другим.

– Что вы подразумеваете под фольклором? – тонким, напряженным голосом спрашиваю я.

Джек переводит взгляд с Ван Хелсинга на меня и обратно.

– Сэр, вы уверены, что Люси стоит это слышать?

– Это не страшно. Самое страшное с ней уже произошло, так? Даже дважды. – Доктор Ван Хелсинг извлекает из второй коробки тяжелые связки белых головок чеснока и принимается их развешивать на окнах и двери, словно какие-то нелепые венки. – Под фольклором я имею в виду истории из разных эпох о сверхъестественных существах, питающихся человеческой кровью. Часть этих историй – обычные сказки, которые рассказывают у камина, чтобы пощекотать нервы, другие же более опасны, ибо служат пропагандой, будучи основаны на предрассудках и ненависти к определенным народам и религиям.

Когда доктор вешает связку чеснока на большое напольное зеркало, мне приходится напомнить себе, что нужно дышать.

– Отдельные истории, впрочем, столь правдоподобны, что звучат как рассказы очевидцев. К счастью, я не из тех, кто отвергает те или иные теории только по той причине, что они передаются устно, а не выведены в результате исследований. – Джек презрительно фыркает, и, взглянув на него, Ван Хелсинг хмурит брови. – Я соблюдаю осторожность и считаю, что все возможно. Я читал о том, как обитатели сельской местности – фермеры, крестьяне, кочевники, переезжающие с места на место, – борются с кровососами.

Я сжимаю в ладони светло-лиловые шарики.

– При помощи чеснока?

– Да, это один из самых распространенных способов их отпугнуть. – Доктор Ван Хелсинг окидывает взглядом комнату, в которой теперь стоит духота и резкий запах чеснока. – Еще применяют шиповник. Некоторые выворачивают одежду наизнанку и спят головой в изножье кровати, чтобы сбить с толку кровожадных созданий, что наведываются к людям по ночам.

– Простите, но это уж вопиющая чепуха и суеверия, – не выдерживает Джек.

Доктор Ван Хелсинг начинает расхаживать взад-вперед, заложив руки за спину, словно на лекции в аудитории.

– Возможно. А возможно, и нет. Готовы рискнуть? – серьезно спрашивает он, и Джек сконфуженно молчит. – Я также читал, что этих существ способны отвратить священные предметы и образы, не важно, к какой религии они относятся. Считается, что навредить им может любой атрибут веры, от молитвенников и свитков до четок, свечей и изваяний божеств.

– И еще кресты и распятия, – тихо говорю я. – Я видела, как вы наблюдали за мной прошлой ночью.

– Люси Вестенра, я всегда знал, что вы умная девушка, – одобрительно кивает доктор Ван Хелсинг. – Да, я следил за вами, когда мистер Моррис взял серебряный крест и начал молиться. Однако вид этого предмета на вас не повлиял, как и запах чеснока.

«Как и солнце, – думаю я. – Да и обычная пища не вызывает у меня отвращения». Возможно, непереносимость возникнет у меня только после окончательного обращения в вампира. С другой стороны, мое отражение в зеркале уже изменилось. Я крепче стискиваю в руке цветы чеснока – один из стеблей с хрустом переламывается.

– В таком случае, доктор, у меня вопрос, – обращаюсь я к доктору. – Если этих адских тварей можно отпугивать при помощи упомянутых вами предметов, то почему я спокойно переношу их воздействие?

– Люси, ну при чем тут вы! – потрясенно восклицает Джек.

– Не нужно навешивать на себя ярлык. – Лицо доктора Ван Хелсинга становится суровым и решительным. – Да, подобное существо могло отравить вас своим ядом, но от этого вы не стали такой же и никогда не станете.

– Почему нет? – тихо спрашиваю я; оба доктора молча взирают на меня. – Почему вы не допускаете, что после двух нападений мне суждено превратиться в описанное вами создание?

– Потому что вы непорочны по натуре, – говорит Джек, и Ван Хелсинг согласно кивает. – Потому что вы – молодая леди, которая ведет порядочную, скромную, благочестивую жизнь. На мой взгляд, то, о чем нам поведал доктор Ван Хелсинг, – байки из дешевых бульварных книжонок, которые и читать-то не стоит. Однако даже если во всем этом есть доля истины, с вами ничего подобного произойти не может, ибо вы добродетельны и чисты.

Мне хочется кричать от возмущения: меня воспринимают как безгрешного ангела! Все, о чем я когда-либо просила, все, чего хотела, – это чтобы во мне видели личность. «Но женщина – не человек», – с горечью думаю я, зная, что, поделись я этой мыслью с Миной, у нее найдется что возразить.

– Я устала, – говорю я, бросив цветы на туалетный столик. – Не могли бы вы оставить меня? Я хотела бы поспать.

Доктор Ван Хелсинг качает головой:

– Боюсь, один из нас должен находиться с вами.

– Но зачем? – раздраженно спрашиваю я. – Думаете, эта тварь влетит ко мне в окно и снова будет пить мою кровь?

– По правде сказать, да, – мрачно отвечает доктор Ван Хелсинг. – Именно этого я опасаюсь.

Я скрежещу зубами, мечтая о покое и уединении в дымке тумана. О церковном кладбище из моих снов, сумрачном, прохладном и безмолвном.

– Я бы предпочла отдохнуть в одиночестве. Не нужно меня стеречь так, будто я могу на кого-нибудь наброситься. Вы ведь поэтому оттащили от меня Артура прошедшей ночью, да, доктор? Побоялись, что я его искусаю?

– Я пока не знаю всех особенностей вашего состояния, – спокойно произносит Ван Хелсинг, – однако ничего не исключаю. Изучать редкие инфекционные заболевания – моя работа, и за свою жизнь я повидал немало странного. Прошу, доверьтесь мне и простите за все, что кажется вам лишним и назойливым.

Джек сочувственно поджимает губы.

– Мы можем оставить дверь открытой, а сами перейти в другую комнату. Так у бедной девочки будет хоть какое-то уединение. Тяжело, когда рядом постоянно кто-то маячит, – прибавляет он, и я бросаю на него благодарный взгляд.

Доктор Ван Хелсинг хмурит брови:

– Не уверен, что…

– Мы будем прямо напротив и сможем все слышать. Поглядите, Ван Хелсинг, – Джек обводит рукой связки и букеты