Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

есть тот таинственный клиент, чьи интересы защищает Лакруа? Но тогда получается, с моей матерью связана какая-то тайна, которая не делает чести Каролине. Только ради нее Дэн мог окружить мое рождение такой дымовой завесой. В том, что он прячет какие-то собственные неприглядные поступки, я очень сомневался. Почти до девяти лет я был уверен, что мой отец умер еще до моего рождения. А это значит, что по каким-то причинам Дэн не мог принимать участия в моем воспитании. Предполагать, что он бросил меня так же, как биологическая мать было просто смешно — не такой он человек.

Все эти мысли настолько меня измучили, что я сам не заметил, как заснул под мерное гудение самолетных моторов.

Мне так и не удалось поговорить с отцом. Нормально поговорить. Ту короткую вспышку гнева с его стороны, что возникла при единственной попытке с моей стороны узнать о себе хоть что-то, я, успокоившись и все взвесив, решил не брать в расчет. Все же я достаточно сильно огорошил его своими расспросами. Но потом Дэн уехал, и вот уже несколько дней его не было. Я понимал, что дело, скорее всего не во мне, но подсознательно склонялся к мысли, что он меня избегает.

Поначалу все было нормально. О том, что скоро буду дома с гостями, я сообщил своим еще из Лондона. Говорил я с матерью, но слышал, что Дэн где-то рядом и комментирует мою склонность подбирать страждущих. Весело, по-доброму, как обычно. Я передал ему привет, мама посмеялась над отцовским брюзжанием, в лицах изобразила гипотетическую картинку встречи моих новых юных друзей с Шелли и Келли, мы повеселились вместе. Ни на мгновение у меня не возникло ощущения, что дома что-то не так, или что мне и моим гостям могут быть не рады.

Отец позвонил, когда самолет уже сел, чтобы убедиться, что высланные за нами машины не опоздали. И снова ничего, кроме радости предстоящей встречи я не услышал в его голосе. Ни тогда, ни позже, когда мы, уставшие после перелета, ввалились в дом. Каролина, умница, сразу поняла, что из себя представляют родители Ди, и заняла их светской беседой. Уже минут через десять они вовсю чирикали с миссис Уотерленд о дизайне интерьеров, неугомонных тинэйджерах и тяжелой доле работающих женщин. Шелли и Келли, повисев на мне положенное для неприличия время, увели Диану и Джо показывать им их комнаты. Демиан и Нэнси, едва поздоровавшись, отправились отдыхать. А я рассказывал Дэну, как нашел Джо. Отец от души посмеялся над хваткой юной Марии Перес, похвалил Демиана, покивал, давая понять, что и не сомневался в способности Шарля разрулить любую ситуацию. В общем, как всегда, слушал мои последние новости со спокойным интересом стороннего наблюдателя. Все изменилось, едва я упомянул Питера Уитлрока. Сначала Дэн просто нахмурился, словно что-то припоминая, когда я рассказывал, как Питер помог нам в самолете успокоить Джо. Но как только речь зашла о встрече с Шарлем и о парне по имени Вел Дебритеанна, лицо отца превратилось в маску. Он все так же вежливо поддакивал, делая вид, что слушает меня, но мыслями явно унесся куда-то очень далеко. Потом резко прервал мой рассказ, извинился перед гостями и, сославшись на срочные дела, удалился. Я тогда не придал этому значения. В любом случае, я не собирался с места в карьер устраивать ему допрос, да и ушей кругом было много. Я подумал, что поговорю с ним позже.

Каролина повела родителей Дианы в гостевой домик. А самой девчушке еще над океаном стало хорошо, так что она уговорила меня пойти искупаться. Начало нашей зимы — не самое лучшее время для плавания в океане, поэтому я повел ее в крытый бассейн с морской водой. Сестры попытались потащить и Джо, и тот поначалу с радостью согласился, но в воду входить отказался категорически. Зато за мной и Ди наблюдал с таким восторгом во взгляде, что мы невольно, получив такого благодарного зрителя, устроили настоящее шоу на воде. Я еще в Лондоне, заметил, что девочка плавает, как будущая чемпионка, и лишний раз озлился на ее родителей, которые не дали возможности развить такой талант. Для себя я твердо решил, что представлю ее в спорткомитете и приложу максимум усилий к тому, чтобы юная британка вошла в австралийскую сборную.

Смена часовых поясов вымотала даже меня, и после купания мы все отправились досыпать. А когда проснулись, мама сказала, что отец уехал по срочным делам в Сидней. Я удивился. Каролина тоже недоумевала и нервничала. Сказала, он кому-то звонил, а потом сорвался с места, но пообещал постараться поскорее вернуться.

Вернулся он на следующий же день и заперся у себя в кабинете. Я все же улучшил момент и постучался к нему. Дэн меня не пустил, но я не собирался сдаваться, надеялся, что он сменит гнев на милость. Почти на час я обосновался на кухне, откуда просматривалась дверь отцовского кабинета. Потом, когда кухарка начала брюзжать, что я ей мешаю, вышел в сад и, расположившись под окнами его святая святых, прислушивался к происходящему в комнате. Чувствовал себя круглым дураком, понимая, что веду себя, как маленький. Промозглый июньский дождь делал мое бдение еще более нелепым. Но разговор, который мне предстоял, пугал меня самого, так что я даже рад был немного освежиться. В кабинете было тихо, и я уже начал отчаиваться, да и замерз, если честно, но тут мое терпение было вознаграждено — отец позвал сам.

— Гордон, я надеюсь, в ближайшие несколько дней ты не собираешься покидать ферму? — сразу взял он быка за рога.

— И оставить на вас всю ораву моих новых воспитанников? Да еще с приложением в лице мистера и миссис? Нет, пап. Конечно, я пока никуда не уезжаю.

— Это хорошо, потому что уехать нужно мне, — бодро сообщил он, — а кто-то должен присмотреть за хозяйством.

Только тут я заметил собранный чемодан и растерялся. Отец редко покидал дом надолго.

— Что-то случилось? — насторожился я.

— Нет-нет, ничего, — ушел он от ответа, а я не стал спрашивать. Дурак, мог уже тогда сообразить, что все происходящее касается меня непосредственно.

— Пап, я бы хотел поговорить с тобой кое о чем, — начал я.

— Не сейчас, Гордон, — резко оборвал он. — У меня мало времени.

Мало, так мало. Будем действовать быстро.

— Просто пара ответов на пару вопросов, — настойчиво потребовал я. Отец поморщился. — Кто такой Вел Дебритеанна?

Ден вздрогнул, закусил губу. Помолчал.

— Этот вопрос требует обстоятельного ответа, сынок. Я могу сказать тебе правду