Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

ласково потрепал кобылу по загривку, успокаивая ее. Лошадь когда-то принадлежала Мунетаке и не шла ни в какое сравнение с бывшей лошадью Шадрака, на которой сейчас в другом конце шеренги гордо восседал Мунетака.

Внезапно в рядах буси воцарилась тишина: к ним направился Сёгун. Рядом с правителем скакал верный Ямота. Чувствуя напряжение, лошади шумно выбрасывали из ноздрей упругие клубы пара. Сёгун был полностью облачен в йорои. Это не были парадные доспехи для торжественных церемоний — кожана йорои была потрескавшейся и местами рассеченной клинками. Было ясно, что доспехи не раз защищали хозяина в бою. Шадрак гадал, какое же задание уготовано отряду. Это должно было быть что-то из ряда вон выходящее, если сам Сёгун был заинтересован в результате.

Исхудавшее, бледное лицо Сёгуна хранило стоически невозмутимое выражение. Сверкающие зеленые глаза правителя смотрели остро и мудро. Хотя Сёгуну было уже под сорок, доспехи не могли скрыть его все еще атлетического сложения. Судя по крепкому мускулистому телу правителя, у его сына-подростка еще было в запасе несколько лет, прежде чем он сможет претендовать на почетное место отца.

За спиной у Сёгуна был главный вход во дворец. Великолепные башенки и покатые крыши дворца были покрыты тонкими, изящными золотыми и серебряными пластинами.

— Сегодня ночью мы совершим форсированный переход к самым границам Империи, — в морозном арктическом воздухе голос Сёгуна разносился четко и ясно. — Мы должны отыскать беглеца, поимка которого имеет особое значение для меня.

По шеренге самураев прокатилась волна напряжения и незаданных вопросов.

— Этот человек несет ответственность за убийство нескольких высокородных самураев; он неоднократно ускользал от нас. Но сейчас мы должны раз и навсегда покончить с ним. Мы обязаны настигнуть его до того, как он снова попытается избежать кары. Есть вопросы?

Тишина. Ни один самурай не осмеливался задавать вопросы Сёгуну. Обязанности самурая состояли в том, чтобы беспрекословно подчиняться; вопросы же можно было понять как попытку оспорить приказ, поэтому проявление излишнего любопытства было неписаным табу среди стражников.

Лошадь Сёгуна первой промчалась через главные ворота дворца. Ямота отдал самураям приказ следовать за правителем. Шадрак с похолодевшим от недоброго предчувствия сердцем тронул свою кобылу в рысь. Интуиция никогда не подводила его, и теперь Шадрак точно знал, в какую часть Ниппона направляется отряд.

Когда лесная чаща расступилась и перед глазами возник до боли знакомый мосток через реку, Шадрака охватили ледяные щупальца страха. Под ложечкой неприятно засосало, поводья выскальзывали из рук. Юноша чувствовал, что его вот-вот стошнит. Теперь у него не осталось ни малейших сомнений в истинной цели Стражи Сёгуна, и он знал, что не в состоянии предотвратить беду — Сёгун уже объявил всем имя разыскиваемого беглеца.

Только-только рассвело, и земля еще была укрыта изморозью. Хищные ледяные щупальца густого тумана затягивали все вокруг. Оставалось несколько минут до того, как мутный и бледный шар солнца поднимется над зубчатой стеной леса. Шадрак знал, что жители Киото еще только просыпаются.

Махнув рукой, Сёгун приказал воинам перебраться по хлипкому деревянному мостику на другой берег. Отряд вытянулся в цепочку. На том берегу самураи рассеялись, обходя деревню со всех сторон. Юноша понял, что из уготованной ловушки не выберется никто. Сознавая свое бессилие, он печально повесил голову.

Ямота нагнал Шадрака и поскакал рядом. Остальные буси уже почти исчезли из виду.

— Выше голову! — ядовито прошипел он юноше. — Ты ведь мнишь себя самураем!

Сёгун обернулся к капитану стражи. Ему явно не понравилось поведение офицера: вместо того чтобы распекать самурая, капитан должен был неотлучно находиться рядом с правителем.

— Ямота-сан, мы поскачем прямо в центр деревни.

Потом Сёгун обернулся к Шадраку.

— А ты присоединишься к нам.

Ямота заскрипел зубами — он старался, чтобы Асаи был как можно дальше от Сёгуна. Но Правитель стремился соблюдать осторожность, зная, какую опасность может представлять беглец.

Мучительные воспоминания овладели Шадраком, когда он достиг деревенской окраины. Два последних года он уничтожал собственное «Я», и теперь оно мстило ему за долгие месяцы подавленных чувств.

Самураи жестоко и неумолимо сгоняли жителей на главную площадь. Тех, кто пытался сопротивляться, убивали на месте. Ощущение того, что однажды он уже видел это, охватили юношу, и ему пришлось изо всех сил сдерживать рвавшиеся наружу слезы. В толпе, подгоняемой воинами, кое-кто узнавал Шадрака, но он делал вид, что никого не знает, понимая, что от этого зависит его жизнь.

Многие самураи уже спешились и выискивали беглеца среди согнанных крестьян. Шадрак увидел, как в строй грубо втолкнули Сашку, Мако и Удзиясу, и проглотил комок гнева. При таком количестве самураев он не имел ни малейших шансов победить; кроме того, юноша ни за что не собирался нарушать свой обет отказа от насилия. Вот уже два года он держал клятву и не хотел нарушать ее сейчас.

Оглядев крестьян, он не увидел в этом хаосе ни Танаку, ни Эканара. Тогда он тихо присел и начал молиться, чтобы сегодня их не оказалось в деревне — это могло бы спасти много жизней. В противном случае Сёгун не преминет наказать жителей Киото за укрывательство беглеца.

Внезапно по толпе прокатилась тишина. Все замерли. Шадрак обернулся и увидел, как крестьяне расступились, пропуская трех конных самураев. Между лошадьми брел тот, кого искали стражники.

Буси оттеснили крестьян, и процессия вышла на открытое пространство. Узнав Танаку, юноша почувствовал комок в горле. Облаченный в простое кимоно отец стоял в окружении воинов. Самураи быстро узнали его по характерным чертам уроженца западной части Империи.

Предводитель троицы конных самураев спешился, не спуская глаз с пленника. Двое других сделали то же самое и отдали поводья в руки прислуге. Главный поклонился, подошел к Ямоте и поднес ему меч-катану. Узнав в предводителе Мунетаку, Шадрак воспылал ненавистью.

— Мы нашли его на поясе у беглеца, капитан, — Мунетака с почтением передал меч Ямоте, — но он не пытался сопротивляться.

— Это был меч Йоситаки, — с горечью в голосе откликнулся Ямота.

Бросив короткий взгляд на катану, Сёгун развернулся к Танаке. Глаза правителя засверкали, словно огненные изумруды. Сёгун долго ждал этого триумфального момента.

— Итак, наконец ты в моей власти, Иэйасу Танака, — едко бросил он ронину.

Танака невозмутимо выдержал взгляд правителя. На лице не было даже следов волнения — отец Шадрака никогда не надеялся убежать от прошлого, понимая, что его поимка — вопрос времени.

Внезапно Танака широко раскрыл глаза, будто его поразило громом: среди самураев он увидел сына. Старый самурай быстро взял себя в руки и отвел взгляд. Через секунду его лицо вернуло себе неизменно стоическое выражение.

Эта мгновенная