Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

Ниппонская империя

Город Хонсю

19-й год правления

32-го Сегуна (2 года спустя)

Подойдя к двери спальни, Шадрак заколебался. Свет в комнате был неярким, но оттуда доносились приглушенные голоса. Юноша разочарованно вздохнул — при таком гаме заснуть вряд ли удастся.

Эх, он ведь так надеялся, что спальня окажется пустой! Более тридцати воинов из их отряда в пятьдесят человек несли сейчас службу, большинство остальных торчали в городе, напиваясь или веселясь в каком-нибудь роскошном борделе.

Шадрак приоткрыл дверь спальни. Яркий свет из коридора тут же забрался вовнутрь. Юноша осторожно вошел в спальню, но, осмотревшись, понял, что его все же заметили.

Когда глаза привыкли к полумраку, он увидел нескольких стражников Сёгуна — усевшись вокруг крохотного стола, они играли в кости. Игра происходила при свете единственной свечи. Судя по шепоту, самураи были явно недовольны его приходом. В этом не было ничего необычного — здесь Шадраку никогда не бывали рады.

Юноша придвинулся к своей лежанке, от всей души желая, чтобы игроки сочли его недостойным их внимания. На беду, среди самураев оказался Наса Мунетака. Все надежды Шадрака рухнули. Мунетака никогда не упускал возможности поддеть Шадрака.

— Эй, Асаи, что это за книжку ты несешь?

Шадрак решил не обращать на него внимания, хотя и понимал, что избежать ссоры будет не так просто. У него до сих пор ныли ребра после тех побоев, что недавно нанес ему Мунетака.

— Это «Бусидо», — ответил юноша как можно спокойнее. Мунетака резко поднялся, всеми жестами и тоном изображая крайний гнев. Он всегда находил повод счесть себя оскорбленным.

— Интересно, зачем такому червяку, как ты, может понадобиться священная книга! — воскликнул он, направляясь к Шадраку. — Что ты вообще знаешь о чести!

Шадрак опустил голову. Он понимал, что вопрос вполне достойный размышления, вот только Мунетака сам недостаточно компетентен, чтобы ответить на него. Мунетака даже не знал, что бусидо, которому он следовал, не описано в книге — томик в руках Шадрака был тщательно скопирован юношей с книги Танаки.

— Просто я стремлюсь стать более совершенным, — произнес Шадрак.

— В таком случае, деревенщина, иди в нищие!

От игрального стола донеслись смешки. Мунетака был известен тем, что улучшал свое положение в обществе за счет унижения других.

Однако Шадрак умел справляться с унижением; именно его скромность провоцировала Мунетаку. К самураю, не имеющему гордости, благородного происхождения и характерной агрессивности, относились как к прокаженному. Особенно ярко это выражалось в Страже Сёгуна.

— Отдай мне книгу, Асаи.

Глаза Шадрака сузились. Помимо мечей книга была единственным его достоянием, лишаться которого он не собирался.

— Не могу.

Сзади послышался скрип, и Шадрак понял, что в спальне объявился еще один наблюдатель. Впрочем, самурай оставался в тени и, судя по всему, не собирался вмешиваться. Мунетака не обратил на вошедшего никакого внимания, ведь никто из стражников Сёгуна не осмеливался мешать ему.

С гаденькой ухмылкой Мунетака потянулся к книге. Самураи за столиком снова захихикали: они знали, что Мунетака никогда не остается без того, что хочет.

Однако Шадрак оттолкнул его руку и сам ступил назад. Глаза Мунетаки недобро вспыхнули — теперь спор превратился для него в вопрос чести и достоинства. Впервые за много месяцев Шадрак почувствовал, как сильнее заколотилось сердце, и силой заставил себя расслабиться.

«Я смогу контролировать себя», — яростно думал он.

— Отдай книгу, Асаи, не то я накрошу тебя дольками прямо там, где ты стоишь.

Каждое слово Мунетака произносил с ударением, и в голосе его слышалась угроза. Шадрак попятился, борясь с желанием положить руку на рукоятку меча. Он знал, что, увидев это, Мунетака немедленно выхватит свой клинок.

— Убив меня, ты обесчестишь себя, — сказал юноша.

Оба спорщика замерли: между ними повис призрак неизменной участи обесчещенного самурая. Мунетака расслабил правую руку и попытался овладеть собой, потом обреченно кивнул головой.

Шадрак было расслабился, однако разговор еще не был закончен. Внезапный апперкот в челюсть застал его врасплох и сбил на пол. Голова бессильно мотнулась в сторону. Шадраку показалось, что череп вот-вот расколется от боли. А Мунетака уже набросился на него, пытаясь вырвать из рук книгу.

Из-за игрального столика доносились крики возбужденных зрителей; неведомый наблюдатель у двери тоже взволнованно сопел. Шадрак крепко прижал книгу к туловищу, не желая лишаться одного из своих сокровищ. Мунетака принялся бороться с юношей, но Шадрак оттолкнул его с такой силой, что самурай едва не упал.

Мунетака поднялся на ноги и отошел. Было видно, что он не ожидал от Шадрака такой силы — обычно все его нападки не встречали никакого сопротивления. И все-таки уязвленная гордость не позволила Мунетаке уйти.

Он бросился на Шадрака и что было силы ударил его ногой в бок. Почувствовав, как сапог самурая вонзился ему в ребра, Шадрак застонал. Бока еще не отошли после предыдущего избиения. Он попытался подняться, но следующий удар повалил его на спину. Третий тычок сопровождался тошнотворным хрустом. От невыносимой боли Шадрак закричал.

В хаосе чувств все способности Шадрака контролировать себя куда-то подевались, в мозгу вспыхнул четкий приказ выхватить катану. Вероятно, Мунетака почувствовал это желание, поскольку он тут же потянулся к своему мечу.

— Господа, довольно!

Оба самурая замерли на месте, услышав голос своего капитана. Шадрак тут же заставил себя расслабиться. Мунетака немного поколебался, но потом отвесил легкий поклон и, тяжело дыша, отступил назад.

Капитан продолжил свою речь, будто ничего и не произошло.

— Господа, нам дали срочное задание. Я хочу, чтобы через тридцать минут вы в полных йорои выстроились верхом перед входом во дворец. Нас поведет сам Сёгун.

От игрального стола донеслись тихие изумленные возгласы: такое случалось крайне редко, если вообще происходило.

Шадрак встал, держась правой рукой за поломанные ребра.

— Чтобы все были на месте. Восемнадцать человек получили увольнительную, поэтому вам же будет лучше, если вы построитесь вовремя.

Капитан осмотрел Шадрака, не скрывая своего недовольства.

— Это относится и к тебе, Нагамаса Асаи!

Имя самурая он выплюнул в лицо Шадраку, словно это было название какой-то невероятной болячки.

— Осс, капитан, — Шадрак почтительно склонил голову.

Он понимал, что капитан Ямота прекратил распрю только потому, что боялся потерять Мунетаку, самого сильного и быстрого из стражников. В свое время он вполне ясно выразил свое мнение о Шадраке и не собирался изменять его. Капитан считал новичка помехой на пути к беспроблемному управлению корпусом Стражников Сёгуна и с радостью ухватился бы за любую возможность избавиться от Шадрака. Оба знали, что это лишь вопрос времени.

Шадрак сидел в седле, ежась от порывов ледяного ветра со снегом. Он