Bloodborne: Песочный человек - Лемор

Распылил песок сквозь материальный мир, смешал его с воздухом, что они вдыхали, совсем чуть-чуть подтолкнул их, когда они решили поддаться секундной неге. В конце концов, на улице уже поздно, кто не хочет вздремнуть? В этом нет ничего подозрительного.

Передо мной открывались воистину удивительные возможности.

И всё же…

— Недостаточно быстро.

Это всё ещё обычное баловство, а не реальная сила, способная остановить мёртвого Великого. Да и не только сиротку Кос! Чтобы и впрямь решить все возникшие проблемы, я должен быть способен на большее. Намного, намного большее.

Уже думая развернуться и уйти с берега, готовясь к отбытию обратно в Ярнам, моё тело неожиданно воспротивилось.

— Тебе нужно быть осторожнее не только с водой, Артур.

Я удивлённо застыл.

— Прошу прощения?

— Ты меняешься.

В голосе девушки возникла очень хорошо скрываемая тревога. Простому человеку было бы невозможно уловить её. Должен признать, это меня сильно обескуражило.

Мне потребовалось немного времени, чтобы осмыслить слова Марии.

Половина моего лица ободряющее улыбнулась.

— Внутреннего чудовища во мне нет, за своим поведением я слежу. Тебе не нужно так беспокоиться.

Вторая половина лица явно не разделяла моего напускного позитива.

— Прошу, услышь меня, добрый Песочный человек. Древняя кровь это или что-то другое, но оно влияет на тебя. Будь осторожнее.

Это была не просто просьба, а настоящая мольба. Мольба от той, кто верила в меня как бы не больше всех в этом грёбаном тёмном фэнтези. Та, из-за чьей судьбы я в принципе оказался закручен в весь этот водоворот ужаса.

Улыбка пропала с моего лица.

— Я знаю о проблеме. У нас нет другого выбора. Не переживай, у меня большой опыт самоконтроля. Я могу потерять свой свет, но во тьму не упаду.

— Не говори так, добрый Песочный человек, будто у тебя нет выбора, — наблюдая за мрачным небом, произнесла девушка. — Ты можешь пообещать мне кое-что?

Я неожиданно хмыкнул.

— Ты осмелела, дорогая.

Мария осталась полностью невозмутимой, несмотря на моё весьма необычное обращение к ней.

— Я позволяю себе лишь то, что позволил мне ты, добрый Песочный человек.

Как очаровательно.

— Это правда, — довольно сощурил свободный глаз. — Я слушаю тебя.

— Если настанет момент, когда твой свет окончательно может погаснуть, прошу, оставь этот проклятый мир и уходи.

Половина моего лица нахмурилась.

— Это невозможно. Я не могу тебе такого пообещать. Ты знаешь, что это будет значить.

Здесь даже не вопрос потери столь желанного тела и сопутствующих сил. Мария, Лили, Таламус, паб и все данные мной обещания, не говоря уже про фанатиков, которых становится всё больше — на мне лежит немаленькая ответственность. Огромная, столь тяжелая, что ощутимо давит на не самые крепкие плечи данного мне тела.

Даже теоретическая мысль попытаться покинуть это грёбаное тёмное фэнтези кажется мне невозможной.

— Я знаю это лучше кого-либо ещё, — с грустью произнесла вторая половина моего лица. — Но правда ли наши жалкие тёмные души стоят твоего света? Ты… хочешь перестать быть Песочным человеком и стать Великим? Чем это закончится для мира, Артур?

Возможно, я показывал и рассказывал ей слишком много. Стоило её больше контролировать? Ограничить волю и показывать лишь удобную мне картинку? Не говорить с ней про бесчисленные миры и не баловать непомерных размеров любопытство?

Владыки Снов, спасите мою пропащую душу, это явно мышление далеко не светлого духа снов…

Я опустил взгляд на море.

— Давай поступим иначе. Если в какой-то момент я и впрямь могу окончательно потерять свет и обратиться в Великого, вместо попыток в глупые самопожертвования ты просто возьмёшь и поможешь мне, как тебе, Мария?

Кажется, моя просьба о помощи попала в самое яблочко.

— Хватит ли у меня сил помочь?

Кажется, я начинаю острее чувствовать эмоции: странная мягкость и теплота с какой-то странной благодарностью возникли в сознании, обволакивая уже меня самого, немного успокаивая и будто бы подбадривая.

Даже мир перед глазами словно вновь стал немного ярче, пусть я и был уверен, что это обычное самовнушение.

Возможно, я немного переборщил с наказанием Гарри. Закрывать глаза на контекст было неправильно: он обычный, не слишком образованный человек, получивший предложение, от которого просто не мог отказаться. У Людвига хватило времени, чтобы в достаточной мере повлиять на нового талантливого охотника, из-за чего тот просто не мог не согласиться выполнить поручение.

Но выполнил ли он его на самом деле? Ведь, если бы не он, малышка Лили могла бы и умереть.

Совсем лишать напоминания о том, что он оступился, не стоило, но и мои действия были… чрезмерны.

— Сколько раз я говорил, что ты уже помогаешь? — вскинул бровь я. — Просто продолжай говорить со мной, делиться мыслями, чувствами и надеждами. Для духа и того, чем я могу стать уже совсем скоро, это будет важно всегда.

Возможно, мои слова прозвучали для спутницы моей души слишком интимными, чтобы она могла что-то на это ответить.

Всё же, мы мыслили немного в разных плоскостях. Я слишком долго блуждал в мире снов, чтобы испытывать хоть что-то похожее на то, что в какой-то момент начал улавливать от своей спутницы. Безусловно, нечто не менее важное, и всё же — другое.

Но это совсем не значило, что я не мог ей подарить того, чего она желала. Возможно, это будет не так легко, как мне кажется, но посмотрим.

Никогда не поздно научиться чему-то новому или попытаться вспомнить забытое старое.

Интересно, в бытности человеком у меня когда-то была семья или я так и провалился в Царство Снов играющим в странные игрушки одиноким волком? Я в упор не мог этого вспомнить.

Владыки Снов, нужно будет как-нибудь подумать об этом на досуге…

— Кстати говоря про помощь, — решил я немного разбавить атмосферу и привести Марию в чувства. — Ты же помнишь, о чём я тебя просил, не так ли?

— …

Тишина была настолько угнетающей, что я не стал сдерживать весёлый смешок.

* * *

Даже во сне Аннализа старалась держаться.

От момента, как к ней пришёл Песочный человек и вырвал из родного сна, потянув в холодное ничто, и тогда, когда она оказалась в совсем другом, пусть и обустроенном под неё сне. Конечно, королеве было некомфортно находиться в чужом сне. Подсознательно она чувствовала, что всё, что она видела перед собой, могло заживо сожрать её. И всё же, ей хватало выдержки никак не показывать этого.

Нет,