Колыбельная бури - Крис Войт

— Вениан…

— Я пойду с вами, — сказал он и встал на ноги, разминая затекшие от холода и сидения мышцы. — Любой знает, что безопаснее всего находиться в непосредственной близости от архимага, если он творит глобальную ерунду. Идемте, хватит с меня разговоров, ожидания и этого чертового холода.

Последние слова он произнес с такой злостью, что мне сразу подумалось — у него, как у любого из нас была целая прорва моментов, когда приходилось сидеть и ждать свою смерть. Я хорошо его понимала.

Мы натянули на себя все теплые вещи, какие только были в сумках. Поправили завязки, шнурки и подвороты, пытаясь защититься от всепоглощающего холода. Долго стояли у двери, собираясь с силами, чтобы покинуть наше пусть и медленно промерзающее, но все-таки защищенное укрытие.

Наркис сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Она не поддалась. Подошел Вениан и они стали раскачивать и толкать дверь вдвоем, потихоньку отодвигая прочь стену снега, что намело с другой стороны. Ветер тут же ворвался белыми протуберанцами в узкую щель, и пахнул в лицо таким колючим морозом, что меня пробрал озноб до самых костей.

Медленно, держась друг за друга и стену сарая, мы вышли в бурлящую вьюгу. Стоял день, но такой сумрачный и ненастный, что скорее походил на сумерки. Наркис вел нас вперед, через сугробы, что уже доходили до колена, все дальше на открытую местность. Для его работы требовалось открытое пространство, но чем дальше мы уходили из-под укрытия навесов и бортов кораблей, тем безумнее становилась буря.

Вскоре, снег доходил уже почти до пояса, и мы начали падать под порывами ветрами, помогать друг другу подняться, и снова падать в рыхлый снег. Наркис остановился. Идти дальше — значит потерять шанс устоять на ногах.

Я не сразу почувствовала, что Наркис начал работу. Вьюга была жестокой и сильной, почти беспощадной, она секла лицо и руки, порывы ветра выдували из одежды все тепло. Вскоре, меня уже так сильно трясло от озноба, что я едва могла стоять. Судороги словно сводили все мышцы в теле одновременно.

Не смотря на работу Наркиса, буря не останавливалась. В белых завихрениях вьюги я заметила, как в его руках вспыхивали едва заметные фиолетовые вспышки, когда очередной кристалл расходовался. Я же старалась уводить частицы водорода дальше от нас и земли, выше в небо. Это было просто, он, как очень легкий газ, сам поднимался вверх, нужно было только следить, чтобы он не смешивался с кислородом. А вот держать облако вместе было очень сложно, учитывая сильные порывы ветра.

Вскоре, я стала ощущать, что газа скопилось уже достаточно много, где-то там в высоте, куда я едва могла дотянуться. Из-за бесконечной вьюги нашей работы не было видно. Снег, превращался в воду, затем делился на более мелкие составляющие и исчезал для глаза, но ветер вновь и вновь наметал вокруг нас высокие сугробы, тут же покрывая потери.

Наркис обернулся ко мне и показал последний оставшийся кристалл. Я кивнула. Ветер был сильным, удерживать водород одним облаком и не давать его разметать — отнимало все силы. Я почти не пользовалась магией, только легкое воздействие на частицы, но даже так буря отнимала столько энергии, словно я все это время держала над нами целую гору.

Это был самый опасный момент. Потому что я не смогу одновременно держать водород и защиту вокруг нас. Наркис крикнул что-то буре, вскинул руку и кончики его пальцев озарились фиолетовым свечением. Едва заметный шарик с огромной скоростью взметнулся вверх и исчез в облаках.

Время замерло.

Как только брат вскинул руку, я тут же бросилась наземь, в сугроб, утащив за собой и Вениана. И подняла над нами щиты. Рядом упал и Наркис.

Все это длилось какие-то доли секунды, но мне казалось, что прошла вечность. Я все еще ощущала облако водорода в высоте над нами, без моей магии оно медленно расползалось в стороны, смешивалось с кислородом. И я боялась. Боялась, что Наркис слишком рано потратил последний кристалл, что смесь газов еще не готова. Боялась, что буря поглотит фиолетовую энергию раньше, чем эта едва заметная искра достигнет нужной высоты. Что…

Грянул взрыв. Мы лежали внизу, в сугробах, прижав руки в перчатках к ушам, но звук был чудовищным. Я почувствовала ударную волну, которая врезалась в мой щит. Ощущала, как щит дрогнул и разрушился, но волна до нас не дошла. Наркис держал ее своими щитами.

Тут же я снова выставила щиты, когда поняла, что брат долго не продержится. Так мы и делали, раз за разом, пока один отдыхал, второй держал оборону.

Под конец мы оба выдохлись. Мы лежали на земле, и нас окатывало волной нестерпимого жара и шума. В ушах звенело, и я все никак не могла понять — этот звук идет из вне или из моей головы.

Я очнулась от того, что кто-то льет мне на лицо воду. Пришлось отплюнуться и замотать головой, чтобы перестали. Я открыла глаза. Надо мной склонялся обеспокоенный Вениан, тряс меня и поливал. Но стоило мне только посмотреть за спину брату, как я тут же пришла в себя. Там было голубое небо. Чистое, голубое небо, насколько хватало глаз.

Он помог мне сесть. Было мокро, очень мокро. Несмотря на то, что в песок ушла почти вся вода, даже на пляже стояли лужи. Мои зимние одежды промокли насквозь, став тяжелыми, как доспехи. Я огляделась. Наркис уже ходил по пляжу, как ни в чем не бывало, в то время как я едва могла сидеть от усталости и головной боли.

— Все хорошо, вы удержали ударную волну — и звуковую, и тепловую. Но тебя хорошо измочалила эта работа, — хрипло сказал Вениан. — Кажется, сестра, я уже второй раз перед тобой в долгу.

У меня не было сил даже ответить. Не было сил воспринимать новую информацию. Некоторое время я просто лежала, прислонившись к какому-то валуну и смотрела, как братья что-то делают. Они с эмоциями говорили, но едва ли смысл сказанного доходил до моего сознания.

— Никого нет! — крикнул Наркис.

— Не может быть! — так же взволновано кричал ему Вениан. — Тепловая волна шла поверху, в средних слоях атмосферы, и не настолько была сильная. Их