Колыбельная бури - Крис Войт

Я лишь немного приоткрыла дверь, но порыв ветра вырвал у меня ее из рук, и бросил в меня снегом. Пришлось согнуться, прикрыть рукой глаза и медленно выйти за пределы сарая. Меня тут же пробрал озноб, а ледяной ветер выстудил одежду и стал завывать в ушах. Ноги тонули в сугробах, и каждый шаг давался с большим трудом.

Видимость была почти нулевая. Вокруг только белая круговерть, и едва-едва различимые тени навесов и бортов кораблей. Если здесь, среди препятствий и укрытий была такая буря, то какая же у нее сила на открытом участке?

Очередной дикий порыв ветра заставил зажмуриться и согнуться. Моя нога попала в какую-то яму, и я почти упала в глубокий снег. Пришлось наклониться и немного разгрести сугроб, чтобы понять, что это. Я нащупала руку.

Резко отошла чуть дальше, когда поняла, что стою на ком-то, похороненном в снегу. Один из докеров. Они все еще лежат здесь, только уже под снегом. Я почти повернулась, чтобы уйти. Уже стала вновь вслушиваться в завывания ветра, и искать в белой круговерти того, кто вызвал этот ледяной ад… Затем что-то, некое сомнение, заставило меня вернуться на тоже место и снова приняться раскапывать снег. Я хотела спасти хоть кого-то. Онемевшими пальцами я раскидывала комья снега, но ветер почти тут же наносил их вновь.

Рука! Я схватилась за нее и попыталась вытащить из-под снега остальное тело. Вдруг ледяные пальцы сжали мою ладонь в ответ. Я даже вздрогнула от неожиданности, но руку не выпустила и продолжила копать. Вскоре на меня смотрело красное от холода лицо с безумными глазами. Еще никогда прежде я не была так рада видеть Вениана!

Мы долго откапывались. Еще дольше шли, почти ползли обратно, наматывая веревку на руку. Потребовалось немало сил, чтобы откопать дверь сарая, хотя с другой стороны нам и помогал Наркис.

Мы ввалились в необыкновенное тепло халупы и долго лежали на полу, глядя на деревянные стропила крыши. Наркис закрыл дверь, а после стягивал с нас заснеженную одежду и раскладывал ее сушиться у печи.

— В сумках, — хрипло произнесла я. — В седельных сумках есть теплые вещи.

Через пару минут мне удалось сесть на сложенные паруса, натянуть на себя сухой свитер и шерстяные штаны, пока Вениан при помощи Морука переодевался.

Потом мы долго сидели, плечом к плечу, отогревали руки и смотрели на пламя в печи.

Вениан положил мне голову на колени и порывисто обнял.

— Спасибо, — тихо проговорил он. — Спасибо, что пришла.

Меня кольнула такая острая и болезненная игла стыда, что я просто кивнула. Я ведь не пришла, я бросила их всех…

— Отношение, помнишь? — чуть ехидно мне улыбнулся Наркис, прочитав на моем лице все мои переживания.

Вениан с трудом приподнялся и протянул руку за горячим отваром. После нескольких глотков его голос уже звучал увереннее.

— Они остались в городе. Я увидел огонь маяка и понял, что надо ехать к вам. Генерал остался с пленными, они прятались в подземельях города. Мой скакун… он остался где-то там… Буря настигла меня уже у самого моря, я так бежал… так бежал…

Он почти мгновенно уснул, положив мне голову на колени, уставший и измотанный этой погоней.

Наркис глянул на меня, чуть ехидно, сверля своим серебряным взглядом. Иногда он казался мне таким юным и наивным, но временами… он походил на древнейшее в этой вселенной существо, мудрое и опытное, прожившее миллионы лет.

— Есть то, что мы можем изменить. То, к чему мы можем изменить только свое отношение, — улыбаясь, изрек Наркис. — И есть судьба.

Я осторожно обняла спящего брата.

Глава 30

Мы сидели у мерцающих углей, и слушали бурю. Наркис пару часов занимался утеплением нашей халупы, пытаясь заделать каждую щель подручными материалами. Благо, в сарае хранили много полезного. И веревки, и паклю, и инструмент, и паруса.

Вениан спал, уткнувшись носом в мои колени и обняв меня рукой за ногу, а я разглядывала его лицо и пыталась понять, почему если никогда не считала его близким человеком, меня так поразила мысль о его возможной смерти. Его облик вернулся к обычному, короткие каштановые волосы, нос с благородной едва заметной горбинкой, высокие скулы. Я боялась пошевелиться и разбудить брата. Затем вдруг задумалась и провела рукой по своему лицу, затем пристально глянула на свою широкую ладонь. Я так и не сменила облик на свой настоящий. Интересно, как разговаривали бы со мной докеры, если бы перед ними стояла молодая блондинка в доспехах, а не вот этот мужчина? Я вздохнула. Какая разница, они уже все лежат мертвыми где-то там, где беснуется буря. Отверженные, дхарке. Брошенные своими господами. Брошенные и мной тоже.

Становилось все холоднее. Огонь и тепло от печи, деревянные стены, обитые тканью, и теплая одежда уже не спасали от холода. Это был всего лишь сарай, даже не домик. Печь скорее всего служила либо как кузнечный горн, либо для приготовления пищи рыбаками и докерами.

Я вздохнула. Моя рука подернулась рябью и вновь стала привычной, с длинными тонкими пальцами. Наркис вдруг нахмурился, отложил в сторону палку, которой ворошил угли в печи, и глянул на меня.

— Подумай. Буря пожирает энергию. Но ведь она не трогает материю, верно? Все камни и стены, горы и земля — все на своем месте, — Наркис тряхнул головой и лихорадочно взмахнул руками. — Это может сработать. У меня нет Куба, но ведь и я не собираюсь терраформировать планеты! Нет-нет, не смотри на меня так. Это не магия. Это чистая физика. Они — Повелители материи — могли легко менять молекулярную и атомарную структуру. Они превращали один элемент в другой, просто переставляя атомы и частицы, голая наука, почти конструктор! Это должно сработать.

— Все равно потребуется целая прорва энергии, — заметила я, хотя лишь отчасти поняла эту теорию. Я работала с частицами водорода и космическим излучением, но это было далеко от попыток перестроить вещества. Протекторы могли разделять вещества, но мысль о том, чтобы потом собрать из молекул нечто новое