Колыбельная бури - Крис Войт

— Ты просто хочешь меня подбодрить.

Я тоже улыбнулась и перевернулась на спину, глядя в сияющее звездами небо. Брат сполз с бревна на землю, уперевшись в чурбан спиной.

Я уснула где-то между полночью и рассветом, под потрескивание огня и шелест прибрежного тростника. Как раз унялись местные насекомые и перестали донимать меня.

Я слышала чей-то голос. Он пел, чисто и невероятно красиво, так сильно, что у меня замирало сердце. Было в этом нечто прекрасное, щемящее и грустное.

Он пел о том, что пройдут тысячи веков, и все мои раны затянутся. Кровь перестанет течь, шрамы разгладятся и исчезнут. Что реки множество раз изменят свое русло. Ветер и время сточат горы, а на равнинах вырастут новые скалы и покроются вековым лесом. Что все проходит. И в этом есть не только величайшее проклятье, но и самое счастливое благословение. Ведь пройдет и моя боль, и горечь утраты. И белоснежный облик с запахом пряных трав больше не будет рвать на части мое сердце. И утро не принесет мысли о том, что его больше нет и никогда не будет.

И я внимала. Может быть от того, что этот голос был единственным, кто давал надежду. У меня уже не было сил бороться. Ничего не осталось. Так может именно сейчас, когда я уже не могу ничего сделать, ничего делать и не надо? Может быть мне стоит принять это. Войти в вечность и принять ее. Ведь она уже проходит через мое сердце. Но еще больно, еще режут меня ее острые грани. Я еще продолжаю цепляться за боль и отчаяние, не замечая, что именно они и не дают мне войти в новый день.

Голос пел, и в ответ на его песню мерцали звезды и шелестели травы. И каждый камень отражал эти звуки, и ветер нес его мотив.

Мне больше не было страшно. Все еще немного больно, но уже не страшно.

Часть 5. Вестники бури. Глава 29

Первое, что я ощутила, был холод. Второе — как на моем лице тает снежинка, а еще сильно болит рука. Я резко вскочила и огляделась. Чуть недоумевающе смахнула слезы с лица, почти забыв, что мне снилось. Я помнила только, что слышала лучшую из всех мелодий и песен. Что впервые за долгое время с моего сердца исчез страшный груз. Что мне было отчаянно хорошо и спокойно, и почти ничего не болело.

Но этот резкий, холодный ветер и первые снежинки, заставили меня вскочить на ноги. Костер догорел. Занимался сырой и промозглый рассвет, отчего синеватые тени тростника и старых навесов казались призрачными и странными. Наркис спал, докеры — тоже. Они уснули за работой, с инструментом в руках, привалившись к бортам кораблей или прикорнув на грубых лавках.

Я глянула в небо, где уже не светили звезды, а тяжелая туча наползала с севера, со стороны топей, и закрывала собой все небо. Снег был редким, почти неощутимым. Но вот еще одна снежинка упала мне на лицо и растаяла. Я глянула в сторону маяка. Он все еще горел, благодаря незамысловатой подаче масла на жаровню.

Буря уже здесь!

Эта лихорадочная мысль заставила меня вздрогнуть и испугаться по-настоящему, сон как рукой сняло. Я с трудом разбудила Наркиса, он что-то бормотал, но я разбирала лишь отдельные фразы:

— Мы Повелители, милая! Мы можем дотронуться до черных дыр. Теперь, мы можем все!

— Наркис! — я легонько шлепнула его по щеке, он не отреагировал. Тогда я уже сильно тряхнула его за плечи и крикнула: — Ширам Лидмар!

Парень резко открыл глаза и ошарашенно на меня уставился.

— Мне снилось! — хрипло произнес он, говоря чуть неразборчиво и торопливо: — Мне снилось, как мы плыли в космосе, как звезды светили сквозь нас. Мы были вместе, мы всегда были вместе. Среди звезд и пустоты, мы творили миры и дышали радиацией. И ничего не существовало прекраснее этого. Зачем ты меня разбудила?!

Он выглядел подавленным и измученным, словно я отняла у него самое важное и дорогое. Я на миг задумалась, что проснулась с таким же ощущением. Тут же глянула на докеров, которые улыбались и плакали во сне.

— Кошмары! — крикнула я и бросилась будить работяг. Затем приказала Наркису помогать мне. Парень, шатаясь, подошел ближе и принялся тормошить докеров. — Я слышала легенды о Кошмарах. Существа, которые убивают во сне. Не думаю, что это они, но нечто похожее явно есть! Кто-то словно убаюкивал меня, с того момента как наступила ночь. Я была как вялая кукла. Как мы могли уснуть рядом с теми, кто нам явно враг?! Как нам вообще в голову пришла такая глупость? Как мы могли быть такими спокойными и безучастными? Это чьих-то рук дело, определенно!

— Одно радует, они тоже попали под воздействие и не могли причинить нам вреда…

Мы одновременно уставились друг на друга.

— Принц Вениан, генерал Вейхар и наша конница! — выдохнул Наркис и невольно глянул на маяк.

— Они так и не пришли, — тихо проговорила я. — У них было полно времени, тут два часа ходу. Если бы они могли, они бы уже пришли. Еще до полуночи.

— И семьи этих докеров..., — протянул Наркис.

— Да и они сами пока что спят мертвым сном!

Мы утроили усилия, мы поливали работяг водой, били по щекам, пытались поднять на ноги, но все безуспешно. Они уснули и больше не проснулись.

Снег. Он начал идти сильнее, пока еще отдельными густыми комьями. Пока еще он таял на песке и крышах ангаров. Буря шла с севера, со стороны города, прижимая нас к морю и отрезая возможность уйти обратно по красной дороге. Становилось все холоднее. Я мысленно порадовалась, что ехала по жаре пустыни в доспехах. Я быстро обрядилась в стеганный поддоспешник, натянула на голову подшлемник, как шапку, и стеганные рукавицы. Сразу стало легче думать и двигаться, без отчаянных судорог от мороза. Наркис повторил за мной.

— Нам нужно найти укрытие, как можно быстрее! — крикнула я брату. Мы бросились к докам. Удалось найти только один-единственный домик-сарай, лишь у него