Анафема - Кери Лейк

Когда я вышла из ванной, я увидела Зевандера, стоящего у окна, его лицо было скрыто маской, которую он всегда носил. Это не имело смысла, учитывая тот завораживающий профиль, который я видела несколько мгновений назад. Его взгляд скользнул по мне, и какие бы мысли ни пронеслись в его голове, его руки снова сжались в кулаки. Гнев? Отвращение? Я не могла понять, с этой проклятой маской, закрывающей половину его лица.

Каждый сантиметр моего тела покалывал, и осознание моей наготы под рубашкой лишь слегка отвлекало от того, насколько привлекательно он выглядел в своей повседневной одежде.

Его грудные мышцы проступали через открытый вырез туники, а ткань собиралась вокруг его выпуклых бицепсов. Его волосы цвета полночи растрепано свисали вокруг лица ленивыми прядями, которые отказывались лечь. Я никогда в жизни не стояла перед таким мужественным, таким дико красивым мужчиной.

В нем было что-то опасно соблазнительное, от чего мне стало слишком жарко под туникой. Смертельное очарование, подходящее для такого мужчины, который мог шептать сладкие слова на ухо, пока пронзал твое сердце клинком.

- Я провожу тебя в твою комнату, — сказал он, но когда он сделал шаг в мою сторону, я покачала головой.

- Нет, все в порядке. Я могу вернуться сама. - Последнее, чего я хотела, — это идти всю дорогу до подземелья рядом с ним, взволнованная, как глупая маленькая девочка.

- Ты не можешь вернуться в подземелье в таком виде. Ты будешь жить в одной из комнат на верхнем этаже. Дверь, конечно, будет заперта.

- Для моей конфиденциальности? Или потому, что я ваша пленница?

В его глазах мелькнуло что-то, и я осмелилась подумать, что он с удовольствием назвал бы меня так. - Я не держу пленников, Лунамишка. - Невысказанный подтекст в его голосе подсказал мне то, что он не стал говорить. Он убивал их. - Вы предпочитаете спать в подземелье?

- Я предпочитаю, чтобы мне доверяли мою свободу, независимо от того, где я сплю. Насколько я понимаю, на территории есть огненные драконы, которым ты с удовольствием бросил бы меня. Так как же я могла бы сбежать?

- Учитывая твою неуступчивость, я уверен, что ты бы нашла способ.

- Я едва знаю тебя, но я уверена, что ты поступил бы так же на моем месте.

И что, ради Семи адских кругов, такое Лунамишка?

Он фыркнул. - Язык, которым вы, по-видимому, не говорите, в отличие от других.

- В отличие от других? - «Я говорю так, как говорил всю свою жизнь, а это значит, что мы должны говорить на одном языке.

- И как вы называете свой язык?

- Вонковский.

- Я знаком с вонковским. Это один из наших многих мертвых языков.

Он скрестил руки, привлекая мой взгляд к глубокой борозде на груди, видимой сквозь шнурки его туники. - Ты не говоришь на вонковском. Ты говоришь на совершенном нькстероси. Как? Ответь на этот вопрос, и я буду более склонен отпустить тебя.

Мертвый язык? «Это не имеет смысла. Я никогда не изучала языков, кроме вонковского. - Даже ливерийского.

- Тогда твоя дверь останется запертой. - Очевидно, он считал меня чем-то гораздо более интересным. Например, шпионом — или, что еще хуже, угрозой. Это было почти смешно, настолько невообразимо далеко от реальности.

- Ты так и не ответил на мой вопрос. Что означает Lunamiszka?

Он откинулся на каменную стену за своей спиной, его поза стала более расслабленной. Непринужденной. Поразительно, как он мог выглядеть одновременно жестоким и аристократичным. - Это значит, что ты постоянно раздражаешь и задаешь слишком много вопросов.

- Все это в одном слове?

- Мы любим краткость. И тишину.

- Ты говоришь от имени всех своих личностей?

По тому, как двигалась его маска, я поняла, что он скрипит зубами.

- Если я буду заперта весь день, я предпочла бы хотя бы иметь компанию. Я останусь в подземельях с Долионом. - Я хотела спросить старейшину о глифах и символе, который он осмотрел на моей руке. По крайней мере, он, казалось, был готов ответить на мои вопросы. Я не могла вынести мысли о том, что буду заперта в комнате в одиночестве весь день. Даже если вид был прекрасным, мысль о том, что я буду в одиночестве часами, пугала меня.

- Тогда вас сопроводят без возражений.

- Хорошо.

Он шагнул ко мне, заставив мои нервы затрепетать, когда остановился менее чем в тридцати сантиметрах от меня. Его рост и размеры стали очевидны, когда я уставилась на середину его широкой и мускулистой груди. Его тело напоминало мне крепкий дуб перед коттеджем в Фоксглаве, который затенял весь двор, когда солнце было высоко.

Его движение пальцами привлекло мое внимание к его грубой и покрытой шрамами руке, протянутой ко мне. На его коже были видны слабые очертания странных фигур, и я задалась вопросом, если это были глифы. - Я передам вашу одежду Магде для стирки.

Я сжала их сильнее, вспомнив, что мое нижнее белье было зарыто в куче. - Магда?

- Да. Она готовит еду, которую ты так любишь разбрасывать, — сказал он резким саркастическим тоном.

Прочистив горло, я сжала кучу еще сильнее, убедившись, что мое грязное нижнее белье спрятано глубоко в куче, и передала ее ему.

Он кивнул головой, чтобы я следовала за ним, и когда мы вышли из его комнаты в коридор, я постаралась не смотреть на то, как его широкие плечи сужаются к узкой талии и мускулистой спине, которая двигалась в идеальном ритме, когда он шел.

Раньше я никогда не обращала особого внимания на бедра мужчины, но по причинам, которые меня раздражали, я не могла себя остановить. Казалось, что каждый сантиметр его тела был вылеплен Богом — даже его проклятая задница. Он обладал непринужденной чувственностью, которой Алейсея наверняка была бы очарована. Эта мысль заставила меня задуматься, что бы сделала моя хитрая сестра, оказавшись на моем месте.

Несомненно, она бы его соблазнила, и не обязательно ради своей свободы.

Я видела, как она делала это несколько раз в деревне с фонковскими стражниками, которые любили произвольно допрашивать молодых девушек. Это было для нее естественно, с ее золотистыми волосами и яркими глазами, которыми она специально хлопала, флиртуя. Без сомнения, Зевандер заставил бы ее чресла бурлить, как буря.

Он оглянулся через плечо, и я так быстро подняла голову, что чуть не упала назад. -