Анафема - Кери Лейк

извергая серебристое пламя, а другие нападали на бронированных фигур, чьи отрубленные головы и конечности лежали разбросанные в лужах красного. Каждое существо имело серебряный знак, подобный тому, который я видела на Райвоксе — полумесяц.

Тот же знак, который омрачал мой глаз.

Я провела пальцем по странным символам рядом с существами, похожим на те, что были раньше, которые напоминали мне выгравированные руны.

Появился Корвугон.

- Корвугон. - Очарованная, я провела пальцем по птице, и она взмахнула крыльями.

Еще один вздох перекрыл мне легкие, и я уставилась на птицу, которая ожила на странице и атаковала бронированного человека своим клювом и рогами, с легкостью прорезавшими металл. Странная, движущаяся картинка оживила атаку, как будто я стояла там, в самом центре событий.

Я коснулась нижней части изображения, и один из воинов с гривом ворона пришел в движение, бежав к вооруженному человеку, сидящему на лошади. Вооруженный человек поднял руку, и воин отскочил назад на свое исходное место, словно под действием какой-то невидимой силы.

Как? Как это возможно? Картинки не двигаются так; они запечатлевают один момент во времени.

По кончикам пальцев пробежало покалывание, и я обеими руками погладила изображение, и вся сцена ожила, словно я наблюдала за ней воочию. Битва.

Группа знаков справа превратилась в слова, которые я поняла.

Люди с желтыми волосами и стальными оружиями напали на нас ночью. Они искали вейн. Но мы не сдались.

Потому что эта земля наша. Силой Морсаны мы защищаем ее.

Я с ужасом наблюдала, как люди-вороны сражались с менее совершенным оружием и были убиты вооруженными людьми. Фиолетовое сияние привлекло мой взгляд к щели, проходящей вдоль замка, и когда я провела по ней пальцем, кончики моих пальцев обожгло белое жаркое жжение.

- Ай! - Я отдернула руку, нахмурившись.

В темной и раскаленной расщелине мерцал и двигался черный огонь, и из него поднялась фигура, словно какое-то существо было поглощено пламенем. Стало его частью. Оно набросилось на вооруженных людей и превратило их в пепел. Стараясь не коснуться пламени, я провела большим пальцем по символам рядом с ним, и появился дэймос.

Что-то в этом имени заставило меня содрогнуться. Я еще мгновение изучала фигуру в пламени, и по непонятной мне причине мое сердце сжалось.

Пернатые драконы в небе сражались с золотыми чешуйчатыми чудовищами, извергающими огонь, но они не могли сравниться с рапторами, которые пролетали прямо через эти пламени. Два чудовища столкнулись, когти рвали плоть. Серебристые языки пламени черных драконов-птиц отправили золотых всадников-драконов в падение к земле в огненном шаре смерти.

Вдруг все замерло, и изображение замигало. В следующий миг все фигуры вернулись на свои исходные позиции, как когда я впервые открыла книгу.

Однако вопросы остались в моей голове. Кто были эти люди в доспехах? Что случилось с воинами-воронами? Они выжили? Что было заперто внутри того черного пламени?

И как, по воле Бога, изображение ожило таким образом?

Я снова уставилась на кончики своих пальцев, где под кожей все еще ощущалось покалывание.

Я перевернула страницу и увидела новую загадку — выпуклый деревянный круг с символами, выгравированными как внутри, так и снаружи его краев. Другие странные символы украшали край глубокими черными резными узорами, расположение которых напоминало мне многогранные часы. Я провела пальцами по символам, думая, что они могут измениться, как и другие знаки, но они остались на месте.

И я никак не могла понять, что они означают по отдельности.

Глаза горели, я вздохнула и дважды моргнула, чтобы отогнать усталость, тянувшую мои веки. Мне нужно было поспать. Следующую загадку пришлось отложить на завтра.

Когда я закрыла книгу, деревянный круг скользнул в углубление, прижимаясь к крышке, чтобы она снова закрылась. Гениальный дизайн. Нечто, чем могли бы восхищаться ученые в университете, и я задумалась, как Долион приобрел такую вещь.

Прежде чем лечь на подушку, я взглянула на место, где в последний раз видела паука, и быстро осмотрела комнату. Хотя я не возражала против присутствия мышей, пауки, с другой стороны, пугали меня.

Когда я наконец легла на подушку, я заставила себя думать о чем-то другом. О чем-то, что избавило бы меня от образа паука, впивающегося клыками в мою плоть.

Первая и единственная мысль, которая пришла мне в голову, была о Зевандере.

ГЛАВА 36 МАЭВИТ

Звук металла проник через пустоту, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, окутавший камеру. Застонав, я прикрыла глаза и подняла голову с подушки.

- Проснись, Беллитула!

Туман в моих глазах рассеялся, и я увидела Рикайю, открывающую дверь и несущую поднос с чем-то, что пахло очень вкусно.

Я застонала и встряхнула головой, избавляясь от последних остатков сна. - Что такое Беллитула?

- Классическая история, которую мне рассказывала мама, когда я была маленькой. - Она поставила поднос на столик рядом со мной, и аппетитный запах дразнил мои вкусовые рецепторы. Тогда я заметила сложенную на стуле одежду. - Беллитула была танцовщицей, которая мечтала стать лучшей во всей Эфирии. Поэтому она заключила договор с маливолом...

- Маливол?

- Э-э-э... злым духом?

- Демоном? - Увидев ее сбитое с толку выражение лица, я описала: - Рога, когтистые ноги, копыта, собирает души.

- А, да. Демон. В любом случае, она хотела, чтобы все глаза были прикованы к ней на предстоящем Грандеталаре, где исполнялся самый изысканный танец, когда-либо исполнявшийся одним человеком. Она хотела танцевать так красиво, чтобы зрители плакали.

Пока она рассказывала свою историю, я села на кровати, чтобы достать кусок толстого хлеба, и намазала на него странное розовое варенье. Я окунула в него мизинец и попробовала варенье. Восхитительный цветочный аромат шиповника порадовал мой язык, с нотками меда и летних ягод. Я еще не пробовала здесь ничего, что не понравилось бы моему вкусу.

Еще полусонная, я поглощала хлеб с джемом, пока Рикайя болтала без умолку.

- Маливол... э-э, демон пообещал, что мужчины будут плакать, а женщины падать в обморок, и мир навсегда запомнит ее имя. В обмен на это она согласилась отдать ему свое сердце. - Она приложила руку к своему сердцу, драматизируя рассказ. - Она согласилась, думая, что он имел в виду любовь. Но маливолы в этом плане хитры. Говорят, в ночь ее выступления она танцевала с такой грацией, что не было слышно ни звука, кроме быстрых движений ее ног и шелеста платья. - Рикайя