Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

class="p">Разумеется, всем нам нужна Воля и для других целей. Равновесие — безусловно, важнейший фактор здесь, и хотя мы все очень физически способны после Академии, ни один из нас не обучался как возничий. Остальные почти наверняка направили больше Воли в ноги, чтобы стабилизировать себя. Примерно на одного-двух человек больше, полагаю. Никто из нас не победит, просто упав.

Проблема в том, что мне нужно ещё больше. Я неустанно работал над адаптацией к потере руки, сейчас достаточно уверен в повседневной жизни. Но это совершенно другое. И если я потеряю равновесие здесь, в лучшем случае окажусь лицом в песке.

Поэтому мой план достаточно прост. Около четверти моей Воли — в ноги; этого должно хватить, чтобы удержать устойчивость, выдержать даже самое жёсткое столкновение, не разнесящее колесницу полностью. Больше — на руку и торс; без этого мне не удержать управление.

Остальное — в каменного коня Аэквы. Дополнительного запаса для защиты я не оставил.

«Готовы?» — Терций Децим сошёл с песка. Его голос гремит, пока он поднимает руку, вопрос лишь для проформы. Сенаторы на окружающих трибунах напряжённо молчат.

Долгая пауза для эффекта. Отец Иро улыбается. Я сотру эту улыбку с его лица через семь кругов.

Рука опускается — и наши колесницы срываются в дёргающееся, грохочущее, скрипящее движение.

OceanofPDF.com

[]XXIX

ВЭК.

Даже упёршись и направив в ноги Волю четырёх человек, я качаюсь от рывка вперёд — вены вздуваются на руке, когда я вцепляюсь в железные поводья, чтобы не упасть. Проклятые боги. Это быстро. Деревянные колёса грохочут, каменные скрежещут по песку с рёвом, сотрясающим грудь. Всё вибрирует. Кажется, колесница вот-вот развалится. Мне едва удаётся удерживать образ лошади Аэквы в голове; когда я достаточно оправляюсь, чтобы рискнуть бросить взгляд влево, то с облегчением вижу, как её колесница тоже стремительно несётся вперёд. Мой мысленный контроль работает, и вложенная мной Воля, судя по всему, примерно равна чужой — по крайней мере, судя по нашим скоростям. Хорошее начало.

Мы входим в первый поворот. Впереди красная колесница Марцелла и белая Феликса виляют, почти касаясь колёсами. Иро вырвался вперёд. Я борюсь с поводьями, тяну влево, но ухожу слишком широко — слишком осторожно и слишком быстро, пока привыкаю к тому, как колесница реагирует. Аэква за мной, и когда моё мысленное ощущение её каменного колеса достигает поворота, я замедляю её, чувствуя, как она режет внутрь — куда резче, чем я. Моё подталкивание её вперёд вдруг прерывается дрожью, и я издаю дикий смех в ответ на чей-то встревоженный крик. Не успели пройти и круга, а она уже таранит Индола.

Я почти оборачиваюсь, чтобы проверить, как у неё дела, когда вдруг понимаю, что в этом нет необходимости.

Сквозь гром я сосредотачиваюсь.

Моё ощущение других напитанных колёс не такое сильное, как в случае с Аэквой, конечно, — но оно определённо есть. Те же неспокойные импульсы в голове, не похожие ни на свет, ни на звук. Я могу мысленно определить местоположение каждой колесницы на трассе, не глядя.

Я быстро оцениваю обстановку, напрягая мышцы, пока моя колесница рывком летит вперёд, вылетая из поворота на прямую. Я нахожусь в маленьком промежутке: синяя колесница Иро впереди, Марцелл и Феликс не далеко позади него, а остальные четверо сгрудились позади меня. Тревожно близко друг к другу.

[]Аэква снова вырвалась от Индола — он, очевидно, пережил столкновение, — но кто-то стремительно несётся к ней, не замедляясь перед поворотом и атакуя с левого бока, когда она входит в вираж. Намерение очевидно. Знает ли об этом Аэква — неизвестно.

Я резко тяну её каменную лошадь, замедляя её и молча молясь, чтобы внезапная смена темпа не выбила её из седла. Атакующий слишком близко и пролетает мимо, через пространство, где она должна была быть, уходя в занос. Я чувствую, как Аэква чуть корректирует влево. Она не упала. Я снова гоню её вперёд, в брешь, оставленную атакой. Она вырывается на прямую, отрываясь от того, кто пытался её уничтожить.

Гнетущий скрежет камня наполняет уши и стучит в зубах. Песок разлетается из-под огромного колеса, пока моя колесница несётся всё быстрее. Я стараюсь не поддаваться панике. Я не чувствую контроля. Я в опасности. Это была глупая идея. Остальные понятия не имеют, на какой безумный риск я пошёл; любая из команд может легко убить меня, просто врезавшись в меня. Эти грохочущие каменные колёса — смерть для любого, кто не напитан должным образом.

Однако, вгрызаясь колесницей в следующий поворот, я начинаю привыкать к сотрясающему безумию езды. Разум догоняет мелькающие виды. Оценивает. Иро рвётся вперёд; сила Индола на прямой даёт о себе знать — разрыв между его партнёром и всеми остальными уже растёт. Это, скорее всего, спланированный манёвр: Индол сосредоточен на том, чтобы удерживать Иро в лидерах, а Иро следит лишь за тем, чтобы Индол оставался в гонке. Рискованно — в отличие от меня, Индол не сможет видеть конкурентов Иро, если они разойдутся слишком далеко, и наоборот, — но во многих отношениях это проще. Эффективно в своей простоте.

Мы выходим из виража и несёмся по прямой ближе всего к наблюдающим сенаторам. Как бы я ни привыкал, уверенности глянуть на них у меня нет. Впереди синяя колесница Иро пересекает невидимую черту, обозначенную семью прыгающими каменными дельфинами у края трассы. Первый наклоняется вперёд, отмечая его проезд. Я следую через пару секунд.

Первый круг позади.

Я нагоняю Марцелла и Феликса, которые с грохотом мчатся почти бок о бок чуть впереди. Белая колесница Феликса снаружи. Он чуть забирает внутрь — думаю, пытается напугать Марцелла, заставить его сдвинуться, не пытаясь при этом таранить. Колёса их колесниц задевают друг друга. Марцелл не двигается. Феликс отступает. На самом деле он не хочет столкновения; серьёзный контакт с такой позиции легко может привести к вылету обоих.

[]Иро входит в поворот впереди, но почти слишком резко; его колесница качается, пока он борется с поводьями, отчаянно тянет влево, пытаясь вписаться в плавный вираж. Индол, однако, сохраняет достаточно контроля, чтобы немного его притормозить, и панические рывки Иро переходят в управляемый поворот, когда он режет острую дугу. Он увеличивает отрыв от всех остальных.

— Ты знаешь, что делать, Аэква, — бормочу я сквозь стиснутые зубы. Индол последний сейчас — не намного, но в позиции, где ему ничто не угрожает. Аэква не далеко позади меня — дополнительная Воля, вложенная