Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

густая и сухая. Я не вижу больше чем на полметра вперёд. Ощущение каменного колеса Марцелла уносится вправо; к счастью, Феликс, похоже, видит его и корректирует курс, проносясь в паре метров. Что-то хрустит под скрежещущим рёвом моего собственного каменного колеса. Колесницу резко бросает. Даже с Волей в ногах, даже присев и изготовившись, ноги отрываются от маленькой деревянной площадки. Только хватка на раме не даёт мне вылететь. Руку будто вырывает из плечевого сустава. Треск под ногами убеждает меня: по меньшей мере одно деревянное колесо уничтожено. Миг невесомости.

Затем ноги снова касаются дерева, и я — каким-то чудом — всё ещё на колеснице, которая — каким-то чудом — продолжает мчаться вперёд. Я вырываюсь из облака пыли на чистый воздух, моргая, чтобы очистить глаза, — и едва успеваю заметить, что несусь прямо в поворот. Красные обломки кружатся за краем полотна на периферии зрения. Я задыхаюсь. Дрожащая рука отпускает перила колесницы, берёт вожжи и тянет меня влево в вираж.

Я жив. Всё ещё в гонке.

Теперь я впереди Феликса — он взял поворот широко, и позади меня остался лишь Иро. В уме я вижу, как одно из каменных колёс сзади быстро замедляется, откатывается назад и смещается к внешнему краю трассы. Без сомнения, колесница Тиберия. Марцелл либо без сознания, либо просто позволяет напарнику выйти из гонки, но так или иначе Воля, вложенная в колесо, всё ещё там. Это хорошо. Я невысокого мнения о Марцелле, но уж точно не хочу видеть его мёртвым.

Аэква и Индол обогнали Диану и теперь висят на хвосте у Феликса; я хоть и впереди группы, но нас четверо — и это тревожно плотная стая. Я начинаю понимать нервозность Марцелла. Грохочущий скрежет огромных каменных колёс за спиной ощущается как ползущий по хребту холод. Если бы я не мог мысленно отслеживать всех участников, я бы уже не сдержался и оглянулся. Едва сдерживаюсь и сейчас.

Иро входит в следующий поворот меньше чем в шести метрах впереди — разрыв постепенно, но неуклонно сокращается, пока Индол борется с атаками Аэквы. Она по-прежнему у него на хвосте: он к тому же зажат справа Феликсом, а слева — центральным ограждением. Позиция у нас хорошая. Феликс и Диана всё равно захотят победить для Управления самостоятельно; Диана расположена удобно, чтобы сосредоточиться на выводе Феликса на первое место, — так что, как и Аэква, вряд ли пойдёт на столкновение ради устранения Индола. Но даже так, пока Индол воюет на нескольких фронтах, его внимание неизбежно отвлекается от помощи Иро.

Мы вместе проносимся через поворот — пыль и гром. На песок выбежали люди, чтобы убрать Марцелла и большую часть обломков его колесницы. Его каменное колесо разнесло часть стены в том месте, где выскочило с трассы.

Пять дельфинов опущено. Два осталось.

Я на хвосте у Иро. Индол — у меня.

Сзади возникает покачивание: Индол делает ложный бросок вправо, пытаясь заставить Феликса отступить и дать ему место для манёвра. Он прекрасно знает, на что решится Аэква, если Иро по-прежнему будет лидировать на последнем круге. Феликс не двигается. Индол делает ещё один выпад, и на этот раз раздаётся скрежет дерева — двое касаются. Феликс кричит от испуга, но держит нервы. Диана не так далеко сзади; она, должно быть, отдаёт всю свою скорость колеснице Феликса, потому что сейчас — лучший момент, чтобы протолкнуть напарника вперёд. Жаловаться мне не на что.

Индол не сдаётся; он начинает атаковать борт Феликса непрерывными ударами — грохот колесниц и треск ломающегося дерева слышны даже сквозь рёв каменных лошадей. Феликс кричит от злости и тревоги, пока мы входим в поворот. Сомнений нет: инициатива у Индола. Я думаю о том, чтобы двинуть Аэкву вперёд и снова пригрозить Индолу, но и это слишком рискованно. Я едва верю, что он до сих пор гонит Иро с прежней скоростью, одновременно атакуя Феликса и оглядываясь на Аэкву прямо у себя за спиной. Думаю, никто здесь не смог бы близко к этому приблизиться — я в том числе. Не зря же он занимал первое место в нашем классе.

Феликс снова вскрикивает, и затем раздаётся оглушительный треск — два пульса Воли в моём уме сталкиваются вновь. Я бросаю взгляд назад.

Индол чуть обошёл Феликса; он опасно перегнулся через борт своей синей колесницы. Глаза залиты чёрным. Кулак поднят. Он опускает его в тот момент, когда двое, кажется, вот-вот столкнутся снова.

На моих глазах, в полном изумлении, он разносит одну из белых опор между колесницей Феликса и его лошадью.

Каменное колесо Феликса кренится и уходит в сторону, когда передок его колесницы бьётся об землю. Феликсу не за что держаться: цепи на его талии всё ещё прикреплены к колесу. Он кричит, когда его, словно тряпичную куклу, дёргает из колесницы и тащит по песку — кувыркаясь, беспомощно скручиваясь. Мне приходится отвести взгляд от взрыва дерева и пыли. Сосредоточиться на своей гонке, так и не увидев, где он окажется — и уж тем более жив ли.

Теперь нас осталось четверо; Диана резко замедляется в конце, но Волю Феликса в её колесе я всё ещё чувствую — значит, жив. Аэква выдержала, держится на хвосте у Индола. Без Феликса, больше не блокирующего Индолу возможность манёвра, её влияние ослабеет, но Индол понимает: если он уйдёт с её пути, то снимет давление с меня. Этого он позволить себе не может.

И вот теперь всё сводится к тому, у кого не сдадут нервы. Кто сделает первый шаг. Никто не хочет рисковать атакой. Если Иро начнёт вталкивать Индола в меня, тот знает, что я сделаю то же самое с Аэквой — и, скорее всего, никто не финиширует. То же самое, если Аэква вожмёт меня в Иро. А ничья не выгодна никому.

Но мы все понимаем: если Иро остаётся впереди, Аэква и я сделаем что должны. А если я покажусь близким к обгону — Иро и Индол поступят так же.

Нас четверо несёмся в опасно тесной сине-зелёной колеснице. Из-под колёс летят брызги песка. Кости лязгают. Ноги устают от работы, которую им приходится делать, компенсируя мою недостающую руку. Волосы дико хлещут по лбу. Я вижу только трассу и другие колесницы; всё остальное словно перестало существовать.

Почти шесть кругов позади, и я всё ещё не знаю, чего больше — страха или восторга.

Мысли мчатся, пока мы выходим из поворота на прямую, начиная последний круг; я