Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

у одного бы отнял щит, закрылся от стрелка из фургона. И все это — раньше, чем мундиры хоть что-то смекнули! Прежний Джо не устоял бы на месте — так бы жгло его изнутри праведным огнем!.. Нынешний стоял. Отгорело в нем… Только глянул на Бродягу — тот командир разведки, вот пусть и решает.

— Кто такие? — надвинулся на них крикливый всадник.

Бродяга развел руками:

— Нездешние. Путники.

— Тогда черт с вами.

Разведчики остались среди площади — с кружками вина, как и были. Мещан уже не было — все скрылись в домах. Та толпа, что следовала за сборщиками, остановилась на улице — путь ей перекрыл конный арьергард. Площадью завладели сборщики в мундирах. Расставив фургоны по трем сторонам от фонтана, они поделили меж собою дома и принялись за дело. Распахнулись первые двери, зашумела возня в жилищах первых жертв. Судя по звукам, сборщики не вели никаких переговоров, просто вскрывали подряд все шкафы, ящики, кладовки и выгребали все ценное.

— Как они отмеряют три десятины?.. — шепотом спросил Лосось.

— Никак, — ответил Джо.

Четверо путевцев были потрясены. Все они выросли в селах и никогда не видели подобного. Лорд, владеющий деревней, не присылал воинов за оброком. Он знал, сколько причитается с каждого двора, и крестьяне знали. Сами привозили лорду оброк — раз в сезон, а не дважды в месяц, как здесь! И в мирное время никто не выгребал из закромов все подчистую! Такой грабеж устраивали только армейские фуражиры… Но война же кончилась, верно?

— Ну и порядки у них в городе! — выронил Билли.

— Не хочу быть мещанином, — буркнул Весельчак.

А вот Бродяга — бывший горожанин, пивовар — кое-что понимал в происходящем. Во всяком случае, он один не выглядел ошеломленным. Напротив, некой хмурой уверенностью дышала его поза. Уже не впервые Джо подумал: где-то я встречал этого парня. Он был вот так же уверен в себе. Имя вылетело из головы, лицо забылось, но осталась эта ровная уверенность.

— Эй, ты куда это?..

Бродяга двинулся с места и подошел к главному всаднику:

— Уважаемый, позволь спросить.

— Чего?..

Тот уставился на Бродягу с этаким брезгливым удивлением — будто на говорящую жабу.

— Ты давеча зачитывал указ. Могу я увидеть бумагу?

— Чего-о?! — брезгливости стало меньше, к удивленью прибавился гнев. — Что себе позволяешь?!

— Ты сказал, — пояснил Бродяга, — что проводишь сбор именем Короны. Значит, под копией указа должна стоять подпись владычицы или ее ответственного секретаря. Вот и хочу взглянуть, есть она там или нет.

— Умник нашелся?!

— Умнику ли, дураку ли, а ты обязан предъявить по требованию.

— Значит, недовольный!

Всадник ударил Бродягу древком.

Всякий толковый воин знает: не наноси одинаковый удар дважды подряд. Что из этого выйдет? А вот что. Бродяга хорошо запомнил, каким путем падало древко на голову того мещанина. И сделал полшага в сторону, и ухватил конец копья, и дернул. Копье вылетело из руки всадника, а в следующий миг нацелилось жалом в его же шею.

— Указ, — потребовал Бродяга.

— Ба… бэ… — пробулькал всадник.

— Что там у тебя? Недовольство?!

Двое других направили коней к группе разведчиков. Капрал Билли шагнул им навстречу:

— Мы за справедливость! Покажите бумагу, что вы не разбойники, а люди владычицы!

Из ближнего дома как раз вышла тройка мундиров. Главный — тот, с учетной книгой, — услышал крики, окинул взглядом площадь и прогундосил:

— Недовольных указом быть не должно. Недовольство есть признак бунта.

Конники опустили копья, арбалетчики в фургоне заскрипели тетивами. Всадников было шестеро (не считая той дюжины, что стояла заслоном); стрелков — девять. То бишь, пятнадцать экипированных воинов против пятерых разведчиков, вооруженных лишь кинжалами. Прежний Джо расправил бы плечи пошире и рявкнул во весь голос: «Вы — шваль, не солдаты. Всю жизнь били только безоружных. А я — гвардеец герцогини Альмера, пехотинец Эрвина Ориджина! Убирайтесь, пока целы!» Нынешний молча стоял и ждал, пока Бродяга скажет: «Простите, уважаемые, погорячился, черт с этим указом…» А всадник с копьем был все ближе, и нынешний Джо все же чувствовал крохотный, свечной огонек в груди. Вот если этот дурак доскачет прежде, чем Бродяга пойдет на попятную… Вот если…

— Р-разбойники! — офицерским голосом отчеканил Бродяга.

И верховой дурак на всем скаку налетел на Джо. А Джо прыгнул в сторону, крутанулся, выхватил руку из-под плаща и — кинжалом по конской ляжке. С треском разряда лошадь споткнулась, всадник вылетел из седла, грохнулся о мраморный фонтан. Другой атаковал Билли — но капрал распахнул плащ, став подобием гигантского нетопыря, и дико заорал:

— А-ааааа тварюга-аааа!

Боевой жеребец растоптал бы его, но этот конь сроду не видел боев, как и всадник! Конь испугался и шатнулся в сторону, столкнулся с третьим всадником. Человек полетел кубарем…

— Расстреляйте их! — крикнул мундир.

Джо, Билли, Лосось присели за мраморный постамент фонтана. Бродяга остался единственной целью, и арбалетчики сдуру пальнули в него. Он прыгнул. Назначенные ему болты прошили первого, обезоруженного конника. Кровь брызнула ручьями, кто-то завизжал. Джо подхватил щит поверженного врага и зашагал к троице синих мундиров. Звякнул арбалет, второй. Один промазал, второй пробил щит, но только чиркнул по плечу. Первый мундир замахнулся дубинкой — Джо подсел и ободом щита сломал ему челюсть. Второй ударил сбоку — захрустели ребра, но Джо развернулся и пнул его в пах. Третий — с учетной книгой — бросился бежать, вопя:

— На помощь! Убить бунтарей! Уби-иить!..

Джо догнал его, ухватил за шею, прижал нож к кадыку:

— Не то кричишь, балбес. Правильно: «Оружие на землю!»

— Оружие на землю… — прокашлял мундир.

— Громче!

— Оружие!.. На землю!..

Однако его не услышали.

Разведчики добрались до ближнего фургона, разоружили и вышвырнули стрелков. Арбалетчики из других фургонов лупили болтами, но попадали только в деревянный борт. Дюжина всадников заслона плюнула на горожан и поскакала по площади, заходя в тыл разведчикам. Грохот подков заглушал вопли мундира.

Как вдруг мещане всколыхнулись. Один вырвался вперед и что-то крикнул, махая рукой. Побежал. Несколько устремились за ним, потом другие. Все больше, больше… Толпа хлынула на площадь. Стрелки первого фургона не успели опомниться, как были выброшены на мостовую и растоптаны. Стрелки другого отшвырнули арбалеты, побежали к своим всадникам:

— На помощь!..

Те развернулись фронтом к разъяренной толпе. Двенадцать верховых — против сотни пеших. Будь это рыцари,