Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла - Татьяна Михаль

Я сидел и смотрел на говорящего кота, и моя челюсть, кажется, отвисла до самой грязи.

— И не пялься так страшно на меня, это всё магия, — объяснил Лучик, поправляя лапкой усы. — Заклинание, которое ты неправильно прочитала, не только связало ваши судьбы, но и наделило меня даром речи. Я, если честно, давно мечтал об этом. С вами, людьми, жестами говорить бесполезно, потому что вы слышите и видите только то, что хотите. А я теперь могу сказать всё, что думаю. М-да, мечта сбылась. Как-то не так я её представлял.

— Но ты — кот, — выдавил я. — У тебя речевой аппарат не устроен, как у человека.

— Гениальное наблюдение, генерал, — фыркнул Лучик. — Вы бы ещё сказали, что я рыжий. Кстати, о рыжем. Гоги! Дракон, слезь с дерева, а то у тебя крылья мокрые, ты простудишься, и кто тогда будет таскать мне рыбу?

Гоги, услышав своё имя, спикировал с дерева и приземлился рядом, с любопытством разглядывая говорящее чудо.

— А теперь, господа, — продолжил Лучик, — давайте по существу. Генерал, ваша жена на глазах синеет. Ой, простите, фиктивная жена. Пора выбираться отсюда куда-то в сухое и тёплое местечко. Или вы тут собираетесь жить, вить гнездо, рожать детей и умереть под этим дубом?

Я выпучил глаза и прорычал:

— Наглая котяра.

— Конечно, я наглый. А как же? — усмехнулся кот. — Но сейчас это неважно. Лада, а ты могла бы хоть штаны из кареты забрать. Я же тебе намекал всячески, что там сумка с вещами. Я её видел, когда мы запрыгивали. Она там, на заднем сиденье осталась, кто-то оставил. И кошелёк, который я стащил из гардеробной, не бесполезный. Там деньги, мы могли бы нанять нормального извозчика ещё в городе. Но ты решила, что лучше проявить героизм и умереть в лесу. Гениальный план.

Лада глядела на своего кота, будто видела его в первый раз.

— Ты украл, — прошептала она.

— Позаимствовал, — поправил её Лучик. — Я подумал, что эти деньги пригодятся нам на дорогу. Но ты, Лада, в своём репертуаре, умудрилась всё испортить. Прямо как твоя бабушка, царствие ей небесное. Лада, ты вся дрожишь. Слушай сюда, генерал. Бери её на коня, забирай меня под мышку, и валим отсюда, пока дождь не превратил нас в ледяные статуи. И кстати, Гоги, чего ты расселся, как на пикнике? Гони своего генерала домой, да побыстрее!

Дракон обиженно фыркнул, но расправил крылья.

— Говорящий кот, — проговорил я. — Только этого мне не хватало для полного счастья.

— Я всегда говорил, — обиженно фыркнул Лучик. — Просто вы не слушали. Зато теперь будете.

Лада чихнула, и я очнулся.

— Ладно, — вздохнул, поднимаясь. — Так, давай сюда, живо.

Я подошёл к ней, и она слабо дёрнулась, но я не дал ей времени сопротивляться и подхватил её на руки. Она была лёгкой, как пёрышко, и холодной, ещё мокрой и грязной. Но когда она прижалась ко мне, я почувствовал, что она сильно дрожит.

— Хочется в тепло, — прошептала она.

Я хотел бросить что-то ехидное, но голос не послушался. Вместо этого я просто кивнул.

— Гоги! — свистнул дракону. — Возьми кота. Мы летим домой.

Дракон схватил Лучика зубами и взмыл в воздух, а кот ядрёно взвизгнул:

— Осторожно, ты, чешуйчатый идиот!

Я посадил Ладу на коня, забрался позади, прижал её к себе, и погнал лошадь обратно в город.

Дождь лил, но теперь я его почти не замечал. Я чувствовал, как моя жена дрожит и мрачно подумал: «Лада, что же ты за наказание?»

А потом Лучик, который уже успел вцепиться в спину Гоги и орать на дракона: «Лети ровнее, бестолочь! Я тут свою жизнь тебе доверил!», крикнул с высоты:

— Генерал, вы бы её хоть поцеловали! Всё-таки муж! Ахахахаха!

Я заскрипел зубами, но, как ни странно, улыбнулся.

Этот день был кошмаром.

— Держись, мы почти дома, — проговорил я девушке, которая уже клевала носом.

Глава 6

— ЛАДА —

Знаете, я думала, что ад — это когда отчим продаёт тебя за мешок золота старому мухомору, или когда ты произносишь дурацкое заклинание и оказываешься в храме верхом на незнакомом мужике.

Ан нет, я ошибалась, всё-таки настоящий ад — это когда ты мокрая, грязная, замёрзшая, чихаешь каждую минуту, а вокруг тебя льёт просто безумный ливень.

Мы мчались как ветер, я сидела впереди на коне, прижимаясь спиной к груди генерала, и думала: «Ну вот, Лада, ты опять влипла».

Дождь хлестал по лицу. Вода заливалась за воротник плаща, который Захар накинул на меня.

И тут, как будто кому-то на небесах показалось мало, начался ещё и сумасшедший град.

Я сначала подумала, что это просто крупные капли дождя, но когда что-то размером с куриное яйцо прилетело мне в темечко, я взвыла:

— Ай! Что это?!

— Град, — буркнул Захар сквозь зубы. — Терпи.

— Терпеть?! — взвизгнула я. — Да меня чуть не убило! У меня сейчас голова треснет! Где твои магические амулеты от непогоды?! Ты же королевский генерал, должен быть обвешан амулетами от всего на свете!

— Амулеты? — усмехнулся он. — Дорогая, ты ведь тоже была на свадьбе и знаешь, что на церемонии бракосочетания тело должно быть свободным от магии. Никаких амулетов, чтобы боги не отвернулись.

Я застонала, когда очередной градиной прилетело по плечу.

Захар чертыхнулся, пригнулся и, насколько это было возможно, накрыл меня собой.

Я почувствовала его тело, прижатое к моей спине, его дыхание у моего уха, и, несмотря на град, холод и всю эту катастрофу, мне стало значительно теплее.

Только не подумайте, что я растаяла! Просто он оказался большим и тёплым, и это было приятно. Хотя он всё равно оставался бешеным гадом.

— А-а-а, мать твою! — вдруг заорал он, когда градина впечаталась ему прямо в темечко. Я услышала, как он заскрипел зубами.

— Больно? — ехидно спросила я.

— Молчи, — прошипел он. — Или я тебя скину.

— Ты не посмеешь! — хохотнула я.

Где-то над нами раздался возмущённый вопль Лучика:

— А-а-а-а! Я же кот, а не утка! Гоги, лети скорее!

Гоги, который летел над нами, утробно рыкнул, но быстрее лететь не стал, зато он спустился ниже, прикрыл нас своими крыльями от града. Дракон, оказывается, был не только обжорой, но и неплохим щитом.

Когда дорога стала ровной, Захар погнал коня быстрее. Град стих, но дождь продолжал лить, и я чувствовала, как с каждой минутой мои силы тают.

Я начала сильно дрожать и мои зубы отбивали дробь.

— Держись, — всё время повторял Захар, и в его голосе слышалось беспокойство? Да не может быть!

— Я держусь, — шептала