Княжна из трущоб. Пропавшая наследница - Рина Вергина

— Нет, — ответила я упрямо. — мне здесь нужно.

— Ну почему? Чего ты к этой улице привязалась? Медом тут что ли намазано?

— Может, и медом, — буркнула я. — Дедушка у меня здесь.

Ванька замер.

— Князь Оболенский?

— Он самый.

Он уставился на меня. Потом захохотал звонко и заливисто, держась за живот.

— Вот даёшь врать! Тоже мне — княжна… из трущоб.

— Не хочешь — не верь. – поджала я губы.

Ванька перестал смеяться и посмотрел на меня с жалостью. Словно я из ума выжила.

— Княжна Ксения Оболенская… — только фыркнул он.

— А что? Хорошо звучит, — я огляделась, - хотя может ты и прав. Что-то совсем прохожих не видно. Давай на Ильинскую, попытаем сегодня счастья там.

И тут со стороны переулка послышался стук копыт и скрип колёс. К особняку Оболенских подкатил изящный чёрный экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей.

Я замерла с открытым ртом.

Экипаж остановился прямо напротив парадного крыльца. Лакей соскочил с козел и распахнул дверцу.

Из кареты вышел молодой мужчина лет двадцати семи — высокий, широкоплечий, в тёмно-синем сюртуке и модном цилиндре. Тёмные волосы слегка вились, лицо строгое, с резкими скулами и уверенным взглядом.

Он легко спрыгнул на мостовую, поправил перчатки и бросил кучеру:

— Через час подать обратно.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз.

Мужчина повернул голову и внезапно встретился со мной взглядом. На долю секунды его глаза задержались на моём лице. Но так, словно сквозь меня смотрел, как на пустое место. Потом резко отвернулся.

Лакей уже почтительно распахнул перед ним тяжёлые дубовые двери особняка.

Я стояла как вкопанная, не в силах отвести взгляд.

Ванька дёрнул меня за рукав:

— Ксюха… ты чего?

— Эм… — я встряхнула головой, приходя в себя. Скользнула взглядом по закрывшейся за мужчиной двери. — Я передумала, Ванечка. Давай останемся здесь.

ГЛАВА 12

Я буквально подпрыгивала на месте, не в силах отойти от особняка хотя бы на шаг. Сегодня или никогда. Я должна заставить этого высокого красавца меня выслушать.

В голове мелькали одна глупее другой идеи: уронить ему под ноги корзину с пирожками, театрально упасть в обморок… Он же должен, как настоящий дворянин, броситься на помощь беспомощной девушке?

— Вот они! Держите вора!

Я резко обернулась.

Прямо на нас шёл вчерашний бородатый господин в сопровождении двух полицейских. Ванька бросил на меня загнанный взгляд.

— Бежим, Ксюха! — тонко провыл он и рванул в сторону.

Бежать?

Я посмотрела на тяжёлые двери особняка. Если сейчас убегу — потеряю, возможно, единственный шанс добраться до князя. Но если меня сейчас схватят за воровство, то до дедушки я вообще никогда не доберусь.

— Ксюха! — отчаянно крикнул Ванька, убегая дальше по улице.

Сердце колотилось как бешеное. Я рванула следом, петляя между прохожими. Наперерез мне кинулся здоровенный городовой. Я резко развернулась… и со всего размаха врезалась в чью-то грудь.

Подняла взгляд — и утонула в холодных серых глазах того самого мужчины из экипажа. Его рука тяжело легла мне на плечо, не давая вырваться.

— Держите её, ваше сиятельство! — проревел бородатый, подбегая. — Она воровка! У них тут целая банда!

Мужчина даже не повернул головы в его сторону. Он продолжал смотреть на меня сверху вниз — спокойно, оценивающе, с лёгкой усмешкой на губах.

— Пожалуйста… — выдохнула я умоляюще. — Не отдавайте меня им.

— Вы просите помощи, будучи обвинённой в воровстве? — тихо спросил он.

— Помощи невиновному человеку… и внучке князя Оболенского, — выпалила я, не раздумывая.

Он замер. В серых глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом.

— Хм…

В этот момент подоспел бородатый с полицейскими.

— Благодарю за задержание, ваше сиятельство! — запыхавшись, проговорил один из городовых, хватая меня за локоть. — Эта девка с малолетним воришкой работает. Вчера у господина Кузьмина бумажник спёрли.

— Я ничего не крала! — вырвалось у меня.

— А почему тогда бежала? — рыкнул городовой.

— Испугалась! Вы на меня с кулаками полезли!

— Врёт она всё! — ткнул в меня пальцем бородатый. — Я сам видел, она с этим щенком заодно. Четыре кредитных билета вчера пропали!

Молодой мужчина поднял руку, и все мгновенно замолчали.

— На каком основании вы её обвиняете? — холодно спросил он. — За руку поймали? Бумажник при ней нашли?

Городовые переглянулись. Бородатый замялся.

— Ну… я не сразу заметил… но больше некому было. После её пирожков бумажник и пропал.

— То есть прямых доказательств нет, — спокойно констатировал мужчина. — В таком случае вы задерживаете её без оснований.

Он посмотрел на полицейских так, что те невольно отступили на шаг.

— Ладно… — нехотя буркнул старший. — Но мы ещё разберёмся.

— Разумеется, — спокойно кивнул мужчина.

Когда они отошли, мы остались вдвоём.

Корзинка валялась на земле, пирожки были растоптаны. Я стояла, боясь пошевелиться. Сердце безумно колотилось в груди.

Мужчина убрал руку с моего плеча, но продолжал смотреть сверху вниз — надменно, холодно, с едва заметной усмешкой.

— А теперь, — произнёс он тихо, но так, что по спине пробежали мурашки, — пойдём, познакомишься с дедушкой… княжна.

ГЛАВА 13

— Ну что же ты застыла? Проходи.

Голос мужчины вежливый, но в нём сквозит лёд. Я шагаю вперёд, и внутри всё сжимается от неприятного предчувствия. Словно мышка, которая наконец пробралась в сырный домик… и только сейчас поняла, что это ловушка.

Лакей, стоящий у двери, не скрывает брезгливой ухмылки. Его ливрея выглядит дороже всего моего гардероба вместе взятого. Ручки холёные. А у меня кожа огрубела от холодной воды, мозоли от корзины на ладонях.

Мы проходим в большую гостиную. Паркет блестит так, словно его только что натёрли воском. Мебель резная, тёмного дерева, с бронзовыми накладками. На стенах — картины в золочёных рамах. Высокие окна занавешены тяжёлыми шторами.

Мужчина опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. Мне сесть не предлагает.

— Я хочу видеть князя Николая Петровича, — говорю я, стараясь держать спину прямо.

— Увидишь. Но сначала рассказывай всё по порядку… Как тебя по батюшке?

— Ксения Алексеевна, — вздёргиваю подбородок.

— Так что же тебе, Ксения Алексеевна, понадобилось от князя Николая Петровича? Говори честно. Иначе я могу передумать и