Выбор Евы - Наталья Способина

он будет как будто неправильный. Он, например, не будет болеть на погоду, как нормальные переломы, но будет беспокоить на ВД или рядом с другим волшебным объектом… Волшебство оставляет след.

– Ты мне пример сейчас от балды привел? – с подозрением прищурилась Ева, и под ее взглядом Валера сдался.

– Не совсем. Я в детстве разбился в волшебных горах. Помнишь, я говорил, что в горах легко призвать всякую нечисть? Ну я и призвал как-то раз анчутку. Мелкого, правда. А не того, который… – Валеру передернуло от воспоминаний об анчутке, встретившем их в подземелье Никиты.

Еву невольно передернуло следом, стоило подумать о пульсирующих зрачках и рокочущем: «Платой станет она».

– В общем, я испугался и побежал, – продолжил Валера, – ну и сорвался. Там невысоко было: я почти сразу в расселине застрял. Но спину сломал в трех местах. Тогда бабушка впервые обратилась за помощью к Хозяйке. Та пришла. Я ее саму не видел да и не слышал почти, о чем они говорили: мама так громко плакала. Только слышал потом, как бабушка с мамой вечером дома спорили: вроде как Хозяйка сказала бабушке, что я все испорчу и, мол, готова ли она будет за это отвечать. Бабуля сказала, что готова. Ну и вот.

Валера неловко пожал плечами.

– Что «вот»? – затаив дыхание, переспросила Ева, по-новому глядя на друга.

– Ну, я с тех пор хожу и, кажется, правда все порчу. – Он одним глотком допил свой чай и поморщился: – Блин, весь сахар на дне был. Фу.

– А что ты портишь?

– Да с пространствами теми, Ев. Неужели ты не понимаешь? Я явно что-то там нарушил. А отвечать теперь бабуле.

– Так долг крови, о котором говорил Кощей, – это долг твоей бабушки перед Хозяйкой Медной горы?

– Думаю, Кощей говорил о долге Хозяйки перед ним. А вот бабуля не просто службу ей несет, она еще и за услугу должна. В общем, сложно все.

– А спина у тебя в шлюзе теперь болит?

– Иногда болит, иногда чешется, как будто там что-то пузырится. В общем, с волшебством все непросто. А вижу я цветок.

– Что, прости? – обалдела Ева, оглядывая окружавшие их сугробы и уже заметенные снегом следы у киоска с блинами.

– За окном кабины я вижу эдельвейс. Сколько себя помню.

– А что это значит?

– Без понятия, – пожал плечами Валера. – Самый прикол в том, что я сто раз бывал в волшебных горах, но ни разу не видел эдельвейсов. Хотя в справочниках пишут, что они там растут.

– Мм… да уж. – Ева задумчиво поболтала остатки чая в своем стаканчике.

У нее хотя бы Кощей с разными оттенками эмоций, а у Валеры просто цветок. Как и у Ильи. Просто заснеженные дома. И как понять, что все это значит?

Лика снова не ответила. Ни через час, когда Ева наконец добралась до дома, ни через два, когда она успела поесть и рассказать маме все новости, о которых можно было рассказывать. О путешествиях в Тридевятое царство мама не знала, и нарушать ее покой ненужной информацией Ева не собиралась.

Набрав Ликин номер в восьмой раз и вновь услышав «аппарат абонента выключен», Ева позвонила Валере и без обиняков заявила:

– Я волнуюсь за Лику.

– Тут такое дело, – голос Валеры звучал так, будто друг шептал прямо в динамик, – бабуля сказала маме, что на ВД какой-то масштабный сбой. Нам еще повезло, что нас только в Измайлово закинуло. Насколько я понял, в Москве поле частично восстановили, поэтому если и идут отклонения от маршрута, то в рамках Московского региона.

– Но почему тогда Лика не отвечает? – нервно теребя край домашней футболки, спросила Ева.

– Может, телефон сел? – не очень уверенно предположил Валера.

На этой невеселой ноте они распрощались.

Пришедший с дежурства папа очень удивился, застав Еву дома.

– О, а я думал, что ты в школе на выходных. Мы, помнится, домой только на каникулы и возвращались, а, Люд? – Он подтолкнул локтем накрывавшую на стол маму.

Ева не стала говорить, что она была бы не против остаться в школе, но пришлось срочно сбегать.

– Пусть ребенок хоть в цивилизации побудет, – вздохнула мама. – А то как в тайге с этой их школой. Ни связи, ничего.

– Ну а как сама была без связи? И в школе, и в экспедиции? – улыбнулся папа.

Мама досадливо отмахнулась.

– Ужинайте давайте.

После ужина Ева помогла маме вымыть посуду. Ну как вымыть – составить в посудомоечную машину. А потом они все устроились перед телевизором смотреть фильм, который не так давно прошел в кинотеатрах и который Ева пропустила. Примерно в то время она гостила у Вия в подземном царстве. И даже была в настоящей темнице, где решетки на окнах были из серебра, а скамьи – из осины.

– Пап, – спросила Ева почти задремавшего перед экраном отца. – А ты знал, что все волшебники немного… нечисть?

Маме позвонили, и она вышла из комнаты. Пришлось поставить фильм на паузу.

– Откуда у тебя такие мысли? – Папа, разом проснувшись, потрясенно уставился на Еву, а та подумала, что мама, скорее всего, не отреагировала бы так остро, потому что, кажется, втайне была с этим согласна.

– Ну мы же вроде как умеем колдовать. И наши способности можно ограничить так же, как и способности… нечисти.

– Ев, о какой нечисти ты говоришь? Про волшебных существ вам же позже рассказывать должны. Курсе на втором. Или на первом. Но точно не в школе.

– Да это нам старшие рассказали, – выкрутилась Ева. – Сказали, что у человека волшебные способности не сработают, если в помещении, где он находится, посыпать по кругу солью или поставить на окна серебряные решетки.

– Это сейчас у вас такое проходят? – Папа выглядел не на шутку обеспокоенным.

– Я не знаю, – небрежно пожала плечами Ева. – Может, соврали, конечно.

– Да соврали наверняка. Какая же мы нечисть, Ева? Мы обычные люди. Просто со своими способностями.

– А какая способность у тебя? – с любопытством спросила Ева, потому что вдруг поняла, что знала об отце только то, что он волшебник.

– Я умею чинить волшебные предметы. И срок службы у них составляет на пятнадцать процентов больше, чем после других мастеров. Это зафиксировано. У меня даже клеймо есть.

Папа неожиданно легко для своей комплекции поднялся с дивана и исчез в коридоре. Спустя полминуты он вернулся и протянул Еве металлический штампик. Ева открутила крышку и посмотрела на надпись. Та, разумеется, была отпечатана справа налево, но Ева смогла прочесть: «Яков Громов. Качество».

Она испытала прилив гордости.

– А как она печатает? Тут же чернил нет.

– Я подзаряжаю крышку. Вот, смотри. – Он указал на ребристую поверхность на крышке, которую Ева все еще держала в руках. – Этой стороной