Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Пётр Белянин

Ехали на фронт герои

«Военные приключения» является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательский дом «Вече». Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Белянин П. П., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Художественные истории живых и уже почивших ветеранов, участников войн. Вечная им слава!

«Смерти смотрели в глаза…»

Мне нравилось, когда к нам в гости приходил Фёдор Николаевич Богачёв. Фёдор Николаевич – директор школы, в которой я учусь. А приходил он к моему папе потому, что они оба фронтовики, воевали на одних фронтах, знали многих командиров по фамилиям. Как сказал мой папа:

– Воевали плечом к плечу, а вот не довелось встретиться на войне.

Зато в мирной жизни подружились. Они расставляли на доске шахматные фигуры и разговаривали. Чаще говорили о войне. Я брал в руки книгу и пристраивался незаметно где-нибудь рядом. Делая вид, что читаю, слушал их во все уши.

Был майский погожий день, 9 мая 1961 года. Фёдор Николаевич пришёл к нам во френче[1]. На груди его красовались три ордена Славы. Фёдор Николаевич в этом кителе участвовал на Параде Победы в Москве в 1945 году. Папа был в цивильном костюме, в белой накрахмаленной рубашке, при галстуке, в таком одеянии я вижу его обычно под Новый год.

– День Победы над фашистской Германией, Лёша, – пояснил мне Фёдор Николаевич, – день, который ещё долго будут помнить и чтить люди, по крайней мере, наше поколение, а для нас, фронтовиков, это знаменательная дата, как день рождения. В этот день закончилась самая ужасная, самая кровавая война на нашей планете – и мы с твоим отцом выжили в ней. А помнить о войне обязательно надо, иначе, как сказал кто-то из философов, пока люди помнят о последней войне, её повторение маловероятно.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

День Победы в нашей стране установлен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1945 года и отмечается 9 мая. С 1965 года – нерабочий праздничный день.

Фёдор Николаевич и папа поздравили друг друга с Победой, выпили по сто грамм вина, как сказал папа, «фронтовые», и уселись играть в шахматы.

– И всё же удивительно, Паша (так моего папу зовут), – начал беседу Фёдор Николаевич, – как мы выжили в этой войне? Словно в лотерее счастливый билет вытянули. А ведь у меня были случаи, когда вообще не должен бы жить…

– Я тоже, Федя, об этом иногда думаю, – поддержал разговор мой отец. – Сколько друзей-товарищей рядом полегло. В Сталинграде, помню, из лазарета в роту через две недели возвратился, а там ни одного знакомого товарища, кто ранен, а кто убит, кроме старшины, и то потому, что в атаки с нами не ходил. Но и его убили, снайпер подстрелил, когда кашу нам нёс. Думаю, Федя, что остался живым в сталинградской мясорубке потому, что трижды ранен был. Два раза легко, а на третий основательно зацепили. Три месяца в госпитале провалялся.

– Я не о том, Паша, хочу поведать о случае, когда самой костлявой заглянул в глаза. А глазами этими было дуло немецкого автомата, чёрная дырочка размером меньше копеечной монеты. Гляжу в неё и чувствую, завораживает, подавляет волю, страх парализует тело. Этот глаз смерти преследует меня во снах и сейчас. Понимаю наших ребят, когда под дулом автомата они поднимали руки…

– Не придумывай, Федя, мы бы не подняли…

– Нет, правда, Паша, было страшно и ужасно хотелось жить…

* * *

Ночь заметно поредела. Ещё час-два, и наступит рассвет. Тишина. Ни с немецкой, ни с нашей стороны не взлетают осветительные ракеты, не слышно выстрелов. Тишина вокруг.

Разведчики возвращались с задания. Удачная вылазка на позиции врага. Не пришлось долго лазать по окопам противника. На часового наткнулись сразу. Спеленали и домой. Немцы ещё не хватились пропажи часового. Иначе здесь такое бы началось… Нейтральная полоса, зона отчуждения, линия соприкосновения двух противоборствующих, смертельно враждебных сторон – двести – триста метров. Каждый кустик на ней пристрелен пулемётчиками, каждый бугорок на ориентире у миномётчиков и артиллеристов. Земля напичкана минами – и нашими и немецкими. Разведчики спешат, стараются быстрее покинуть опасную зону. Ещё пятнадцать-двадцать минут – и дома, в своих окопах. Без шума миновали проволочные заграждения. Лейтенант Богачёв отполз чуть в сторону, пропуская группу. Яковенко впереди, зорко просматривает, прощупывает землю. «Спеши, как говорится, не спеша». Бывает так, два-три раза по одному месту прополз всё нормально, а на четвёртый – мина. Фронтовые разведчики об этом хорошо помнят. За сержантом волокут языка Булычев и Сычёв. Минуты две-три лейтенант прислушивался, всматривался в вязкую пелену предутренней ночи. Спокойно, пора домой…

Вдруг чуть в стороне, буквально в двух метрах, Богачёв увидел немца в камуфляжной форме. Разведчик вскинул автомат, но выстрела не последовало, затвор заклинило. Лейтенант увидел, как испуг на лице немца сменился кривой усмешкой. Богачёв потянулся к ножу, но немец помотал головой и похлопал по своему автомату, мол, мой не подведёт. Дуло автомата врага, казалось, нацелено в лоб. Разведчик застыл. «Ну что медлишь? Стреляй, гад…» И в этот момент никаких мыслей, только саднило лоб, казалось, пуля уже ломает кости, сверлит голову… Немец утвердительно покачал головой, «не двигаешься… и это правильно», подцепил проволоку и ловко шмыгнул в лаз, только подошвы сапог мелькнули. Хотя ночь была прохладной, но разведчик почувствовал испарину по всему телу, со лба скатывалась капелька пота. Догнал товарищей Богачёв на передней линии обороны. Разведчики сидели на дне окопа и курили.

– Ребята, а я только что лоб в лоб с немцем столкнулся…

– Да ну, лейтенант?

– Автомат подвёл… – с придыханием, ещё волнуясь, лейтенант рассказал о встречи с немцем, – до сих пор руки трясутся…

А между тем в окопах поднялась суматоха. Солдаты занимали свои боевые места. Офицеры бегали взад-вперёд. Оказывается, немецкая разведка выкрала с наших позиций часового, бойца из вновь прибывшего пополнения.

– Встали, разведка, – Яковенко толкнул немца, – а ты давай ножками. – Лейтенант, – шепнул сержант Богачёву, – о встрече с немцем лучше помолчи, а то затаскают особисты. Вы, ребята, – обратился он к Булычеву и Сычёву, – тоже молчок…

* * *

Фёдор Николаевич помолчал, затем продолжил:

– Лучший разведчик был сержант Яковенко. Халхин-Гол, финскую прошёл, от западной границы отступал. Его ребята в