Доспехи света - Кен Фоллетт

— Сделайте всех членов союза также членами общества взаимопомощи, — сказал Китли, — затем переведите деньги союза в общество. Тогда у союза не будет денег, которые правительство могло бы забрать.

Мидуинтер улыбнулся.

— Очень хитро.

— Кроме того, — добавил Китли, — общество взаимопомощи может незаметно выполнять многие функции профсоюза. Например, общество может вести переговоры с хозяевами о новом оборудовании под предлогом, что это влияет на его расходы.

Спейду понравилась эта идея, но он увидел загвоздку.

— А что, если мы добьемся своего, и «Закон о союзах» провалится?

— Тогда просто порвите документ о переводе денег.

— Благодарю вас, мистер Китли, — сказал Мидуинтер.

— Как полезно иметь под рукой юриста, — заметил Спейд.

*

Спейд дружил с одним из своих лучших клиентов в Лондоне, Эдвардом Барни, молодым торговцем сукном. Спейд привез с собой сундук с образцами, чтобы оправдать расходы на поездку, совершив несколько продаж. Он посетил склад Эдварда в Спиталфилдсе, где у входа были выставлены дорогие эксклюзивные ткани, такие как муар, бархат, кашемир и необычные смесовые ткани, а в глубине на стеллажах стояли тюки с повседневной саржей и линси-вулси.

Эдвард пригласил Спейда остановиться в квартире над складом. Спейд с готовностью согласился. Он не любил останавливаться в тавернах, которые никогда не отличались особым комфортом или чистотой.

Вот уже неделю «Закон о рабочих союзах» не обсуждался в парламенте. В ожидании Спейд обошел всех своих постоянных клиентов в Лондоне. Дела, казалось, шли на поправку. Экспорт в Америку компенсировал падение европейской торговли.

Когда он закончил все дела с клиентами, он разговорился с отцом Эдварда, Сидом. Хотя Сиду было всего сорок пять, он отошел от дел из-за артрита и целыми днями сидел среди подушек, подложенных под его скрюченные конечности. Ему нравилось поговорить с кем-то, кто мог отвлечь его от дискомфорта.

Спейд рассказал ему все о «Законе о союзах» и реакции Кингсбриджа на него.

— Знавал я одного парня по фамилии Хорнбим, — сказал Сид. — Джоуи Хорнбим. Он был сиротой. Мы все были очень бедны, но я выбился в люди. И Джоуи тоже.

Спейду было любопытно узнать больше о прошлом самого богатого бизнесмена Кингсбриджа.

— Как ему это удалось?

— Так же, как и мне, хотя и в другой фирме. Начинал с подметания пола, стал посыльным, держал ухо востро и был начеку, узнал все, что можно было знать о суконном деле, и ждал своего часа. Тут наши пути разошлись. Я женился на дочери своего босса. Дорогая Эт подарила мне Эдварда и четырех дочерей, прежде чем умерла, упокой ее душу.

— А Хорнбим?

— Он основал собственную фирму.

— Откуда он взял деньги?

— Никто точно не знал. Через некоторое время он все продал и уехал из Лондона. Теперь я знаю, куда он отправился. Оказывается, в Кингсбридж.

— Он был каким-то мошенником?

— Вероятно. Я бы не стал его за это винить. Он был из Сент-Джайлса, района, где нет ни закона, ни добра, ни зла.

Спейд кивнул.

— Каким он был тогда?

— Он был жестким, — сказал Сид. — Жестким, как гвозди.

— Он и сейчас такой, — ответил Спейд.

*

Палата лордов заседала в средневековом Зале королевы в Вестминстерском дворце, и так было, как сообщил Спейду Китли, еще до того, как Гай Фокс попытался взорвать это место в ходе Порохового заговора. Посетители могли входить в зал, но должны были оставаться за ограждением, называемым барьером. Спейд стоял, опершись локтями о барьер, пока лорды обсуждали «Закон о союзах». Он никогда прежде не видел в одной комнате больше одного-двух аристократов. Здесь же их были десятки, и это не считая епископов. Его, естественно, интересовала их одежда, сшитая из хорошего сукна и отлично скроенная. Их речи, однако, не так впечатляли. Предложения были излишне сложными, и ему приходилось упрощать их в уме, прежде чем он мог уловить суть доводов. Возможно, именно так нравилось говорить высшему свету.

Несколько человек высказались в пользу законопроекта, заявив, что «незаконные» союзы между рабочими становятся все более распространенными и грозят серьезными бедами.

— Пустая болтовня, — пробормотал Спейд себе под нос.

Союзов было недостаточно. Миллионы рабочих не имели никакой защиты от алчности владельцев фабрик.

Чего на самом деле боялась Палата лордов, Спейд не сомневался, так это революции, подобной той, что произошла во Франции.

Китли по-свойски заговорил с человеком, стоявшим, как и Спейд, опершись локтями о барьер. После короткого разговора он вернулся к Спейду и сказал:

— Лорд Холланд должен выступать через одного.

Холланд был единственным пэром, от которого ожидали выступления против законопроекта.

— Кто тот человек, с которым вы говорили?

— Газетный репортер. Они все знают.

Спейд изучил мужчину.

— А где его блокнот?

— Запрещено, — сказал Китли. — Делать записи противоречит правилам палаты.

— Значит, он должен все запоминать.

— Столько, сколько сможет. Если когда-нибудь услышите, как пэр или член парламента жалуется на неточности в газетах, спросите их, почему они не разрешают репортерам делать записи.

— Кажется, глупо.

— В этом месте слишком много дурацких правил.

Спейд снова почувствовал желание стать членом парламента и бороться за реформы.

Китли указал на лорда Холланда, красивого мужчину лет двадцати пяти, с густыми черными бровями и вьющимися черными волосами, которые только начинали редеть на висках. Хотя он владел плантацией с рабами на Ямайке, в остальном он придерживался либеральных взглядов.

— Женат на разведенной женщине, — с неодобрением пробормотал Китли. Спейд, будучи любовником замужней женщины, не мог разделить его неодобрения.

Через несколько минут Холланд уже стоял на ногах и говорил со страстью:

— Законопроект несправедлив по своей сути и пагубен по своим последствиям.

«Неплохое начало», — подумал Спейд.

— Цель законопроекта — предотвратить союзы среди рабочих, но его главная и особенная черта в том, что он заменяет суд присяжных на упрощенное судопроизводство. Мы должны спросить, не приведет ли этот законопроект, даже если он и разрушит союзы, к последствиям, столь же опасным для общества?

Все это было слишком отвлеченно для Спейда, слишком далеко от повседневной жизни людей, против которых был направлен законопроект.

— Стороны не равны, неравенство в пользу владельцев фабрик. У них есть преимущество перед своими рабочими, поскольку они могут дольше продержаться. У них больше возможностей склонить общественное мнение в свою пользу, их