Полонное солнце - Елена Дукальская

– Ты и впрямь говоришь смешное, Ромэро. С чего ты решил, что я нуждаюсь в твоих глупых советах?! Я как-то прожил половину жизни, не спрашивая у тебя, какую ногу ставить наперед, когда иду по улице! Мои рабы – это мое дело! Но ты грезишь о том, чтобы оно стало и твоим, верно я понимаю? – Улыбнулся Веслав, делая шаг к нему. Ромэро в испуге отшатнулся, чуть не падая с лавки.

– Ну, довольно! – Подала голос Калерия. – Я вижу, что успокоиться никто не умеет, и затевается новая свара? Я этого не потерплю в своем доме! Убирайтесь отсюда вон, если желаете драться! Для ваших ратных игрищ ищите другое место, вне этих стен! И это не просьба! Это приказ!

И, фыркнув возмущенно, она вышла за дверь, оглянувшись напоследок и испепелив всех взглядом. Гато, поклонившись остальным, последовал за ней.

*.

А Ромэро произнёс, тяжело поднимаясь со скамьи, на которой сидел:

– Уйми мальчишку, Веслав! Он слишком своеволен и зол. И не подчиняется правилам. Сам еще обожжешься на его норове. Помяни мое слово. Таких, как он, надо ставить на место сразу! Или он подведет тебя, когда ты не будешь этого ждать!

– Не волнуйся, Ромэро. Я уже сказал тебе, что сам знаю, что мне делать. Ступай. Тебе нужен отдых. Ты перетрудился, размахивая палкой и бегая по комнате. Что тебе сделал мой слуга, что ты принялся гоняться за ним, позабыв себя самое? – Веслав глядел на него со злой насмешкой.

– Я потерял свои… бумаги… Их кто-то украл у меня во время пожара. Думал попросить твоего мальчишку мне помочь в поисках. На моего дурака Божана совсем нет надежды. Он и дыру в нужном месте не отыщет, если ему не указать, как она выглядит. Но твой раб отказался от такой чести и нагрубил мне. Вот я и задумал проучить его.

– От какой чести он отказался, Ромэро? Отыскать дыру в нужном месте? Весьма сомнительная честь, надо сказать.

– Не зубоскаль, Веслав. Ты прекрасно понял, о чем я. Меня обокрали! И все следы ведут сюда!

– Следы ведут сюда, Ромэро? Ты ищешь бумаги в Моем доме? Ты что, решил, что это сотворил Я? Ты Меня обвиняешь сейчас в воровстве? После всего, что Я для тебя сделал? – Горан покраснел от гнева. И сжал кулаки, подступая к Ромэро. Тот попятился. И тут вперед выступил Веслав:

– Мой раб почтителен и незлобив, Ромэро. И ни разу не груб. Он глаз на хозяев поднять не смеет, а с тобою, меж тем, у него уже вторая драка. Поправь меня, ежели я ошибаюсь, но сдается мне, что ты все-таки не оставляешь попыток умыкнуть у меня парня. Не беспокойся зазря, у тебя это не выйдет.

Ромэро возмутился, и его маленькие глазки забегали из стороны в сторону:

– Я не собирался воровать у тебя парня, Веслав! Даже Горан может подтвердить, что я чист в помыслах, аки младенец. Горан, ты же знаешь меня лучше, чем русич. Мы с тобою добрые соседи уже многие лета. Что скажешь на этакое утверждение? Меня тоже сейчас обвинили в воровстве!

– Я присоединяюсь к словам Веслава. Не беспокойся зазря, Ромэро! Я велю починить для тебя повозку, и можешь ехать, куда тебе вздумается. Советую это именно потому, что знаю тебя лучше. Или ты со мной не согласен?

Но на этот вопрос Ромэро отвечать почему-то отказался. Он медленно развернулся к двери, вновь начиная тяжело дышать от столь малых усилий, оглянулся, смерил взглядом Веслава, что разглядывал его, сложив руки на груди, и ушел, тяжело опираясь на своего сутулого раба.

А Горан повернулся в Веславу, который закрыл за ними дверь.

– Ну что, хозяин? Узрел, чего хотел? – Спросил он, едва Ромэро в сопровождении Божана исчез за дверью.

– Видал умения парня? Как ты поймешь их? Невежественные люди потому и именуют его колдуном, что не умеют объяснить то, каким образом он бьется…

Веслав улыбнулся, и теплый огонь его глаз поразил Горана:

– И вовсе он не колдун. У парня просто светлая голова. И мыслит он, как стратег. Видит сразу и начало, и оконечность боя. И меряет поступки свои ответами противника, коего зрит в самый корень, заплетая с собою в единый узел. Ты сам видал, что тело его быстро, движения точны и плавны так, будто он зверь гибкий. Его дар от бога! А искусство столь открыто применять его дано ему было учителем его без меры. Юн, без сомнения, будто меч живой, заточенный на победу и не знающий сомнений. Его природный дар не требует огранки. Он уже сверкает всеми гранями. И нам остается лишь поклониться ему.

Горан кивнул, соглашаясь. И продолжил:

– Ты посмотри, как он легко поборол этих олухов! Бьюсь об заклад, что он играет в шахматы, и играет весьма хорошо. Надеюсь, у вас на Руси знают эту игру? – Не унимался Горан, радуясь, что не ошибся в парне.

– Знают, Горан… Мы не так темны, как кажемся всем издалека. – Веслав усмехнулся.

– Вот! Он закончил бой за малые мгновенья, даже не вступив в него в полную силу. А как он выстроил последний порядок? Заставить Гато встать перед Ромэро, чтоб повергнуть их всего одним своим шагом. Тут даже умения не нужны, лишь нахальство, напор. И решительность. Поверь мне, Веслав, если ты довезешь его до Новгорода живым, он очень далеко пойдет!

Веслав уселся на тяжелый стул и смотрел теперь на Горана, какой занял его кровать и, подложив руки под голову, а ногу закинув на ногу, объяснял ему то, что он и так успел уже увидеть и понять.

– Все это так, Горан. Но меня волнует другое. Что Ромэро ищет в твоем доме? Это первое. А второе, что я хотел бы знать, зачем ты приставил Гато следить за Юном?

Горан улыбнулся, садясь в кровати.

– Ты догадлив, друг мой. Сразу во всем разобрался. Ошибся лишь в одном. Я приставил Гато не следить за парнем. А охранять его… И, как видишь, не ошибся. Ромэро попался в расставленную для него ловушку.

– В чем ловушка, Горан? Ты заставил меня стоять под окнами своих же горниц, чтобы убедиться в том, что Ромэро не оставляет парня в покое, желая всеми силами досадить ему, а, стало быть, и мне? Это я знаю и так.

– Да. Знаешь. Но не ведаю, узрел ли ты другое?

– Ромэро