Полонное солнце - Елена Дукальская

увесистого куска дерева, он подпрыгнул, повисая на занавесях, оттолкнулся ногами от стены и снес сперва опасно приблизившегося к нему Ромэро, а после и Гато со своего пути. И спрыгнул на пол. Обоих откинуло в стороны. И оба гневно завопили. Занавесь, покачнувшись, свалилась вниз, накрывая их. Ромэро выпутался первым:

– Гато! Болван! Будет тебе барахтаться! Помоги!

Тот отбросил кусок гобеленовой ткани в сторону и с готовностью шагнул вперед, наступая на него.

Юн приподнял руки, какие сейчас горели огнем под тряпицами, и медленно отступил, решая, кого из них вырубить первым.

– Твой глупый учитель не мог сдохнуть просто так. Он должен был оставить тебе наследство! Где оно?! Говори!

– У меня ничего нет, господин Ромэро!!!

– Лжешь!

– Я никогда не лгу!

– Нет людей, какие не лгут! Если они не безмозглые дураки! Ты не таков! Значит, что-то скрываешь! Говори! Ну?! – Лицо Ромэро краснело все больше с каждым словом.

– Мне нечего тебе сказать, господин! Кроме того, что ты не мой хозяин! Иль ты позабыл о том?!

Ромэро шагнул ближе, сжимая дубинку:

– Отдай мне вещь, что передал тебе Линь! Живо! И я пощажу тебя!

– Я не нуждаюсь в твоей пощаде, господин Ромэро! Убирайся!!

– Что ты сказал, негодяй? Да как ты смеешь так говорить со мною?!

Ромэро, уже не владея собой, вновь сделал шаг вперед. Дубинка в его руках взметнулась. И Юн неожиданно успокоился. Началась знакомая ему работа. От него требовали делать то, что ему удавалось лучше всего – драться. И он с радостью согласился на это. Дубина вновь просвистела подле его уха, но он легко уклонился с ее пути. Вовремя заметив Гато, который шагнул к нему, пытаясь схватить, Юн присел, поднырнув ему под руки, и словно бы испарившись, неожиданно возник у него за спиной. Гато зарычал, вертя головой и оборачиваясь, а Юн уже вновь прижался к стене, неизвестно как там оказавшись. Она располагалась в нескольких шагах, но никто не видел, чтобы парень делал их.

– Дьяволенок!!! Ворожей мерзкий!!!– Рассвирепел Ромэро, отталкивая Гато в сторону. – Ну, смотри, ты сам напросился! Гато, подай мне факел!!! Живо!

Гато, кивнув, бросился вон из покоев. А Ромэро улыбнулся плотоядно:

– Чернокнижников у нас жгут на площадях! Обложив хворостом! Но на тебя, ведун тощий, даже хвороста жаль будет! Я тебя так изжарю! Самолично!

Юн, чуть опустив голову, следил за ним. Лицо Ромэро при этих словах просветлело, глаза сверкнули, щеки покрылись почти что юношеским румянцем. Он облизал свои красные губы:

– Суну тебя в огонь и стану смотреть, как твоя смазливая рожа покроется волдырями, покраснеет, и кожа с нее сойдет кусками, обнажая кости!!!

Юн молчал, подмечая каждое его движение. Вернулся Гато, неся в руках факел, какой страшно коптил, почти не давая огня. Едко запахло дымом.

– Что это такое, дубина?!! Что ты принес сюда?

– Я не знаю, господин! Очевидно, факел отсырел. Я с трудом зажег его!

Ромэро скривился:

– Ничего в этом доме не идет так, как надо! Убирайся со своей деревяшкой отсюда! Я сейчас задохнусь!!!

И он вновь попытался обрушить палку на голову Юна. Тот живо шагнул ему навстречу, чуть отклоняясь, обтекая его подобно реке, и в мгновение ока уже стоял позади него. И победно улыбнулся. Ромэро, узрев такое, принялся вертеться, ища его и заревев от досады. А после, обнаружив подле себя, с проклятьями послал дубинку вперёд, целя одним ее концом мальчишке в живот. Юн дернулся, снова будто исчезнув из вида, и палка влетела в стену с оглушающим хрустом.

– Мерзавец! Убью!!!

– Это уже стало твоей привычкой, господин Ромэро!!! – Юн отступил назад, усмехаясь и позволяя своему противнику приблизиться. Он словно бы играл с ним.

Ромэро, изрыгая проклятья, вновь замахнулся. Палка рассекла лишь воздух. Парня на старом месте не оказалось. Он возник в стороне, по другую сторону стола подле замершего с коптящим факелом в руках Гато.

– Гато!!! Я сказааал! Уйди с дороги! – Дым мешал Ромэро хорошо видеть свою жертву, и его это бесило. Гато дернулся было уйти, но тут Юн высоко вскинул ногу, ловко выбивая ею из рук надсмотрщика факел. Тот отлетел в сторону, заскользил по полу и замер недалеко от окна и заполняя все дымом. Вторым ударом ноги Юн отправил уже самого Гато в сторону постели хозяина, и тот, не ожидая такого, повалился подле нее, будто сноп сена.

Завидев происходящее, Ромэро взвыл от досады. Парня достать было невозможно. Он уже переместился на другую половину стола, перемахнул через него одним движением и оказался подле Ромэро, какой ничего почти не соображал от ненависти. Дубинка вылетела из его рук и унеслась в компанию к факелу, снеся его в сторону очага. Ромэро отшатнулся, озираясь. Рядом с ним уже никого не было. Мальчишка перемещался по комнате так споро и незаметно, будто был ветром. Ромэро почуял, как по спине прошла зябкая волна. Ему вдруг стало жутко. А Юн уже стоял прямо перед ним, улыбаясь:

– Так что ты собирался сделать со мной, господин Ромэро? Сжечь?

– Я тебя уничтожу! – Взревел тот яростно. – На куски порву!!! – Он сжал кулак, целя им в ничем не прикрытую голову парня. Но рука его все равно улетела в пустоту. Ромэро с трудом удержал равновесие. А с пола уже поднимался Гато. Он удивленно глядел на Ромэро, какой крутился вокруг себя, ища мальчишку. Которого нигде не было! Надсмотрщик тоже принялся озираться, не понимая, куда делся парень.

А тот вдруг возник по другую сторону стола, следя одновременно за Ромэро и не выпуская из вида надсмотрщика.

– Сюда ступай, мерзавец!!! – Ромэро едва не лопался от ярости.

– Как тебе будет угодно, господин!

Парень возник прямо перед Ромэро в мгновение ока, легко перемахнув через стол.

Кулак Ромэро просвистел над его головой, он пригнулся, отступая и широко улыбаясь.

Гато заметил валяющуюся на полу дубинку, проворно подобрал ее и кинул ее Ромэро. Тот поймал ее довольно ловко.

И тут же она, описав дугу, вновь обрушилась на парня. Он увернулся, приседая, и палка пролетела у него прямо над головой.

– Шутить со мной вздумал?! – Ромэро кинулся вперед, с силой отталкивая мешающего ему Гато:

– С дороги!

Тот отшатнулся. Он почему-то не вмешивался, застыв посреди комнаты, будто истукан. Ромэро хрипло дышал. Тяжесть тела давила на него, заставляя двигаться медленнее, чем ему хотелось бы.

Но покуда его выручала какая-то звериная злость. Она придавала резвости, какой от него никто не ждал. Его, жутко бесило, что худой и по виду слабосильный парень, никак не давался ему в руки, выскальзывая из