Полонное солнце - Елена Дукальская

Ромэро, надменно улыбаясь, шагнул в комнату. Ходил он вполне уверенно. Сейчас их разделял лишь тяжелый деревянный стол, за который Юн малодушно спрятался.

Ромэро стоял напротив, тяжело опираясь на толстые доски стола своими огромными ладонями, и изучающе смотрел на юношу. Веер он сложил и отбросил небрежно. Юн понимал, что выхода у него нет. Хозяин приказал быть со всеми почтительным, но в случае с Ромэро его условия будут невыполнимы. Что бы этот человек ни задумал, Юн терпеть не станет. Даже под страхом смерти.

– Скажи-ка мне, ты, костлявый негодяй, ты ведь грамоту разумеешь? – Неожиданный вопрос поставил юношу в тупик. Странно, с чего именно это интересует сейчас Ромэро?

– Что ты замер, тупица?! Читать, говорю, умеешь?! Мне прислали письмо. Оно важное, мне нужен кто-то, кто умеет разбирать ваши глупые буквы и способен держать язык за зубами. Горану и Веславу, этим ублюдкам, твоим хозяевам, я его показать не могу. Остальные олухи, живущие в этом проклятом доме, вообще грамоту не разумеют. Так что остаешься ты.

Вчерашнего дня я заметил, как ты пробежал глазами надпись, что висит в изголовье моей кровати. Глупец Божан устроил ее там по моему приказу. Это изречение одного мудреца о жизни. И я заметил еще тогда, мальчишка, что ты не просто смотрел на нее, но и прочел. Меня не обманешь. Я узнаю человека, владеющего грамотой, с первого взгляда.

Ты читать умеешь. Возможно, умеешь и писать. Твой хозяин был грамотным, я помню, он не мог не научить тому же своего любимчика.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, господин.

– Не изображай из себя дурака записного, мерзавец! Ты – не таков! Я сейчас дам тебе свиток, и ты мне его прочтешь! И сразу забудешь, о чем там шла речь, понял?

– Господин ошибается. Где такому ничтожному рабу, как я, разуметь грамоту.

– Правда? – Ромэро ехидно улыбнулся. – Больно складно ты говоришь, мальчишка. Но только я тебе не верю.

Он посмотрел на Юна и взял со стола одну из пестрых мисок, что тот ещё не успел отнести на кухню. И занёс её над полом.

Юн замер. Было понятно, что задумал этот человек.

– Не надо, господин Ромэро. Пожалуйста! Мне достанется от хозяина и госпожи Калерии!

– Не сомневаюсь. – Улыбнулся Ромэро, и миска полетела вниз.

Юн живо перемахнул через стол, молниеносно наклонился и сумел поймать её у самого пола. Рука отозвалась болью. Он медленно распрямился, не сводя холодного взгляда с Ромэро. И поставил миску на стол.

– Ах, ты дряяянь! Ловок, звереныш мерзкий! – Восхищенно улыбнулся Ромэро и взял вторую миску.

– Господин Ромэро, пожалуйста! Не надо!

Ромэро картинно разжал пальцы.

Юн вновь ухватил миску уже на середине пути и поставил на стол. Получалось это у него легко. И толстяк, наблюдая его, неожиданно рассвирепел. Его руки сжались в кулаки, и он тяжелыми шагами приблизился к юноше почти вплотную. Ромэро был довольно высок, и его маленькие заплывшие глазки оказались вровень с глазами парня. Сейчас от него страшно несло вином, белки глаз покраснели, будто у него болела голова.

– Тебе понравилось вчера на конюшне? – Хрипло вопросил он. В горле у него клокотало. Вонь, окутывающая его, стала невыносимой, и Юн задержал дыхание. Казалось, будто Ромэро нарочно извозился в помоях, чтобы вызвать как можно больше отторжения. Вблизи волоса его были неприятно сальными, будто непромытыми до конца. Он кутался в свою накидку, отороченную мехом, какая заменяла ему домашнее платье. Накидка вся была в каких-то пятнах, будто он использовал ее навроде носового платка или вытирал об нее пальцы.

– Нет.

– Тогда читай, если не хочешь оказаться там снова! – Ромэро протянул ему небольшой пергаментный свиток. Вздохнув, Юн развернул его:

– Здесь писано на языке россов, господин.

– Я разумею его, но часть букв мне не знакома. Читай!

– Я не уверен, что сумею прочесть верно, господин.

– Читай, я сказал!

Юн внимательно посмотрел на Ромэро. Тот дрожал от нетерпения, впившись глазами в свиток, будто приговоренный к смерти, ожидающий помилования.

– Похоже, что здесь начертано следующее, господин Ромэро, но я не уверен: "То, что тебя интересует, ожидает на берегу. Остов галеры. 2. 8 и 10. Приходи на закате. И сможешь забрать. Не забудь монеты. Золото. И будь щедр".

Прочитав, он поднял глаза на Ромэро. Тот, довольный, улыбался. Запустил правую руку в грязную шевелюру и принялся с остервенением чесать.

– Наконец-то хорошие новости! Молодец! Заслуживаешь поощрения!

Он засмеялся, а, затем, почти без замаха ударил Юна левой рукой в лицо. Вернее, попытался ударить. Тот резво уклонился. Кулак прошёл рядом, едва не задев щеку. Юн отступил назад:

– За что, господин?! Я же сделал, как ты велел!

– За все, мерзавец! А ты думал, что я прощу тебе то, как ты со мной недавно обошёлся? Ты посмел поднять на меня руку, грязный раб! Ударить меня! Кем ты себя возомнил, ничтожество?

И он, пользуясь тем, что Юн чуть отвлёкся, ухватил третью миску и залепил ее в стену. Грохнуло знатно. Следом полетела другая. Затем Ромэро вновь замахнулся. Юн вскинул руку, перехватывая его ладонь. Боль пронзила от плеча до кисти.

Но он даже вида не показал. Дёрнул Ромэро на себя, чуть пригнулся и резко ударил его локтем в лицо. Тот подался назад, с воплем закрываясь руками, и тут дверь отворилась. На пороге стоял Гато. Очевидно, он услышал шум:

– Что-то случилось, господин Ромэро?

– Гато! Ты и впрямь такой глупец или только притворяешься?!!– Заорал Ромэро дурным голосом. – Ты что не видишь?!!! Мальчишка напал на меня! Снова! Он разбил мне все лицо! Проучи его! Немедленно!

Юн шагнул назад. Всё опять оборачивалось против него! Но это даже и к лучшему! Пусть будет, что будет. Ему уже все равно. От Ромэро никакого покоя, и, если не унять его, то далее все сделается еще суровей. Терять все одно нечего. Выхода нет, либо сдаться сейчас, согнуться и пасть на колени. И тогда о него все начнут с охотою вытирать ноги. Либо стоять до последнего. Сдаться он не может. Легче умереть. Он давно уже это понял.

Гато, помедлив, шагнул в комнату, держа в руках короткую тяжелую дубинку. Где только отыскал ее?

– Господин, Ромэро! – Произнес он несколько неуверенно. – Я понимаю твой гнев, но мальчишка теперь – слуга господина Веслава! Нам стоит быть осторожнее!

Ромэро отнял руку от своего лица, явив всем покрасневший и здорово вспухший от удара нос:

– Гато! Большего дурня, чем