100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

намеченного срока. Возникшей вследствие этого неразберихой воспользовался Ричард III. Восстания были жестоко подавлены, а Бекингэм лишился головы. Теперь главным соперником короля стал Генрих Тюдор, находившийся в то время в Бретани. Вокруг него постепенно сплотились все противники Ричарда – как ланкастерцы, так и йоркисты. Ричард III тоже активно готовился к неизбежному столкновению с претендентом. Развернув мощную агитационную кампанию, он клеймил Генриха как бастарда, демагогически заявляя, что целью претендента является «уничтожение всей благородной и почтенной крови в королевстве». Но, понимая, что ему мало кто доверяет, тиран сделал ставку на свою грозную, испытанную в боях армию.

Первого августа 1485 года Генрих Тюдор с 2-хтысячным войском, состоявшим из его английских сторонников и французских рыцарей, отплыл из Арфлера. Совершив ловкий маневр, претендент ускользнул от эскадры верного Ричарду Лувела, и 7 августа высадился в Милфорд Хэвене. В Уэльсе к его штандарту св. Георгия присоединились 3 тысячи валлийских дворян со стягом Красного Дракона Кадваллона.

Узнав о высадке врага, Ричард III приказал лорду Стенли, крупнейшему феодалу на западе страны, преградить путь войскам претендента. Но Стенли проигнорировал приказ тирана, а когда Ричард вызвал его к себе, не явился, сославшись на болезнь. Тогда разгневанный король повелел схватить лорда Стрейнджа, старшего сына Стенли, находившегося в тот момент при дворе. Опасаясь за его жизнь, лорд Стенли до последней минуты сохранял выжидательную позицию, будучи не в состоянии открыто поддержать Генриха Тюдора. Но его действия во время генерального сражения, развернувшегося 22 августа при Босворте, имели решающее значение.

17 августа король Ричард III с 10-титысячным войском выступил к Лейстеру и 21 августа приблизился к армии претендента, стоявшей у деревни Маркет Босворт. По свидетельству летописца из Кройленда, «… он [Ричард] ехал помпезно и величаво, как настоящий властелин. Голову его венчала корона Англии». Эту корону, стоимостью в 120 тысяч крон, Ричард не снимал и во время боя, чтобы его солдаты видели, что они сражаются за своего короля.

Ричард плохо провел ночь перед сражением – во сне его одолевали кошмары и призрачные видения. Однако утром он, преисполненный энергии и решимости, обратился к солдатам с пылкой речью:

«Отбросьте все страхи… Пусть каждый нанесет один верный удар, и победа за нами. Может ли горстка людей одолеть целое королевство? Что касается меня, то я или завершу этот день триумфом, или погибну ради бессмертной славы».

Войска противников выстроились и приготовились к бою. Король Ричард, имевший вдвое больше солдат, с тревогой посматривал на отдаленные холмы, на вершине которых показались полки лорда Стенли и Уильяма Стенли, его второго сына. Их отряды, набранные в Чешире и Ланкашире, насчитывали не менее трех тысяч бойцов. Ричард до сих пор не знал, кого собираются поддержать Стенли. Чтобы развеять все сомнения, король велел передать приказ лорду Стенли атаковать неприятеля, угрожая в случае неповиновения казнить его сына Стрейнджа, ставшего теперь ценным заложником. Стенли отказался выполнить этот приказ, гордо ответив, что у него есть и другие сыновья. Взбешенный Ричард повелел немедленно казнить заложника, но благоразумные исполнители не спешили с этим: «Ваше величество, вражеское войско уже пришло в движение. Мы успеем расправиться с молодым Стенли и после битвы», – заявили они королю.

Действительно, армии уже начали сходиться, осыпая противников стрелами и оглашая окрестности пушечными залпами. Но тут Ричард заметил, что его левое крыло, находившееся под командованием графа Нортумберленда, не стронулось с места. Король понял, что измена погубила его, и тогда он, пытаясь переломить ход сражения, решился на отчаянный шаг: словно разъяренный дикий вепрь, сорвавшийся с его герба, Ричард, во главе небольшой группы телохранителей, ворвался в самый центр вражеских войск, чтобы убить Генриха Тюдора. В этот момент Ричард был великолепен. Он сбил с коня сэра Чэйни, рыцаря, прославившегося физической силой, сразил знаменосца Уильяма Брэндона и, рассеяв всю свиту Генриха, скрестил с ним мечи. Но в этот самый миг на поле боя подоспели бойцы отца и сына Стенли «…в одеждах красных, как кровь». Они оттеснили Ричарда от Генриха, чем спасли последнего от неминуемой гибели. Ричард Рэтклиф, Ричард Чарлтон, Персиваль Трибол и другие королевские телохранители полегли под их ударами, и Ричард оказался окружен врагами со всех сторон. Но и после этого он «… дрался мужественно и даже время от времени отбивал мощное нападение противника», получив при этом много тяжелых ранений. Наконец, жестоко израненный, он пал бездыханным. Корона слетела с его шлема и закатилась в кусты боярышника. Победители подняли эту корону, разбитую боевым топором, и тут же, на поле боя, возложили ее на голову Генриха Тюдора.

Обнаженное, покрытое страшными кровавыми ранами, тело Ричарда возложили на лошадь и отвезли в Лейстер, во францисканский монастырь. Там оно, накрытое простой черной тканью, пролежало два дня, после чего было предано погребению на территории того же монастыря. Во времена Генриха Восьмого, когда в Англии началась реформация, могилу Ричарда Третьего разрыли, останки бесцеремонно выкинули, а неплохо сохранившийся гроб долго использовали как кормушку для лошадей, а после того он еще послужил как подножие крыльца. Так Ричард III, лишившийся жизни и короны на поле боя, лишился и последнего пристанища. Если бы не вмешательство людей, то можно было бы вообразить, что сама мать-земля не принимает в свое лоно такого страшного злодея.

Со смертью Ричарда Третьего Война Роз, в которой не оказалось победителей, завершилась. Гарантом мира в королевстве стал Генрих VII Тюдор, сочетавшийся браком с Елизаветой Йорк и соединивший в своем гербе обе розы: и алую, и белую.

КАМПАНИЯ ТРЕТЬЯ

КАПИТАНЫ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ

1. КАПИТАН «ЧЕРНОГО ОТРЯДА»

ФЛОРИАН ГЕЙЕР (ок. 1490-1525)

В первой четверти XVI века жалкая, слабая, одряхлевшая, раздробленная на множество княжеств, епископств и земель Германская империя непрерывно содрогалась в болезненных конвульсиях локальных мятежей, бунтов и восстаний. Залитое кровью в одном месте, пламя народного возмущения немедленно вспыхивало в другом, постепенно разгораясь и сливаясь с соседними очагами, пока в едином буйном пожаре Крестьянской войны не запылала большая часть страны. В 1524-1525 гг. огненный смерч восстания пронесся по Саксонии, Швабии, Эльзасу, Тиролю, Франконии и Тюрингии, испепеляя мрачные замки и монастыри – хищные и ненавистные оплоты крепостничества.

Бесправные немецкие крестьяне, задавленные нуждой, доведенные до полного отчаяния и разорения бесчисленными феодальными повинностями и поборами, кое-как вооружившись и заключив союз с беднейшими элементами городов, вступили в смертельную схватку с вековыми угнетателями. Это стихийное массовое движение не имело недостатка в идейных вождях и пламенных агитаторах, закаленных в горниле тайных революционных организаций вроде легендарного «Башмака» или «Бедного