100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

нападением, бестолково метались от бойницы к бойнице, а Хельфенштейн, совсем потерявший голову от страха, бешено орал на подчиненных, снова и снова перекраивая тришкин кафтан обороны, уже с первых минут приступа трещавший по всем швам.

После вялого и непродолжительного сопротивления перетрусивший гарнизон сложил оружие. Страшась справедливого возмездия, граф попытался пронзить себя мечом, но не смог этого сделать. Броситься со стены вниз ему тоже не хватило духу. Кровавый палач пал на колени перед победителями, громко каясь в своих прегрешениях и униженно моля о пощаде. Разъяренные крестьяне хотели прикончить его на месте, но Флориан Гейер не допустил самосуда.

На следующий день на рыночной площади Вейнсберга состоялся суд. Огромная толпа восставших крестьян и сочувствующих им беднейших горожан, обступившая жалких, избитых, оборванных пленников, жаждала крови. Между тем, командиры повстанцев, возглавившие военный трибунал, не смогли прийти к единому мнению. Вендель Гиплер, сам дворянин по рождению, изо всех сил противился всеобщему желанию, уверяя, что казнь пленных оттолкнет от народного движения дворянство, а без союза с рыцарями и прогрессивными князьями восставшие обречены. Радикально настроенный Яков Рорбах, бывший трактирщик, не разделявший этих политических иллюзий соратника по борьбе, выступил со страстной речью, требуя сурового возмездия за пролитую народную кровь. Его горячо поддержал и Гейер. Опровергая доводы Гиплера, рыцарь Флориан доказывал, что только решительные меры заставят дворянство считаться с восставшими.

По завершении прений Гиплер, оставшийся в одиночестве, повторил жест Понтия Пилата, умывшего руки, а Яков Рорбах, исполнявший обязанности председателя трибунала, поднялся со своего места и объявил приговор, вызвавший всеобщее ликование: врагам народа – смерть!

Граф Людвиг фон Хельфенштейн и еще 13 рыцарей, запятнавших себя кровью неккарских крестьян, были подвергнуты самой позорной казни – их прогнали сквозь пики. Последовавшие вслед за этим события вновь подтвердили правоту и дальновидность Флориана Гейера. Акт устрашения должным образом подействовал на местное дворянство: графы Левенштейны немедленно заявили о вступлении в крестьянский союз «Башмака», а графы Гогенлоэ, ранее лишь на словах поддерживавшие восставших, теперь прислали им оружие и порох. Державшие нос по ветру господа преследовали одновременно две цели: во-первых, стремились обезопасить себя от народного гнева, а во-вторых, надеялись использовать повстанческое движение для безнаказанного грабежа церквей и монастырей, чьи баснословные богатства разжигали в их сердцах черную зависть и неутолимую алчность.

После взятия Вейнсберга в штабе «Светлого отряда» произошел раскол, самым роковым образом повлиявший на весь дальнейший ход борьбы. Вендель Гиплер, в недалеком прошлом – канцлер графа Гогенлоэ, человек очень ловкий и честолюбивый, неудержимо рвался к единоличной власти, постепенно оттесняя Гейера и Рорбаха от командования отрядом. Анархист Флориан, хотя и не любил людей подобного сорта, не препятствовал ему в этом и лишь презрительно пожимал плечами. Равнодушный к почестям и славе, рыцарь Флориан не видел большой беды в том, что повстанческое движение во Франконии возглавит другой человек, возможно, более умный и дальновидный, чем он сам. Но это была ошибка, пожалуй, самая серьезная ошибка в его жизни. Добившись фактического единоначалия в «Светлом отряде», Гиплер исказил главные цели борьбы и, в конечном итоге, погубил доверившихся ему крестьян.

Дворянин Вендель Гиплер никогда не был настоящим борцом за народное дело, однако обладал неплохим чутьем. Понимая, что большинство крестьян лишены присутствия воинского духа и предпочли бы договориться со своими врагами вместо того, чтобы биться с ними насмерть, этот краснобай, искавший союзников там, где их не могло быть, избрал тактику компромисса, отказавшись от каких-либо решительных действий. В качестве идеологической программы он навязал повстанцам «12 статей» – жалкий, беззубый документ, составленный опасливыми крестьянами Верхней Швабии. В отличие от истинно революционного «Статейного письма» Мюнцера, призывавшего к коренному перевороту и переустройству общества на основе социальной справедливости, программа «12 статей» содержала ряд очень умеренных требований, способных удовлетворить лишь интересы зажиточного крестьянства, а именно: отмены крепостного состояния и малой десятины (при сохранении большой десятины, т.е. налога с зерновых культур); сокращения до определенного размера непомерных податей, оброков и барщины; возврата общинам незаконно отобранных лесов и пастбищ, а также права охоты и рыбной ловли. Далее шли пункты третьестепенной важности, вроде выборности сельских священников и отмены посмертного налога.

Миролюбивый тон «12 статей», чьи половинчатые требования были изложены в форме униженной просьбы, возмутил Флориана Гейера до глубины души. Тогда-то он и выступил перед крестьянами с гневной и пламенной речью, попытавшись убедить их в том, что классового врага следует не умолять, а уничтожать. Флориан призвал сжечь этот позорный документ, а пепел, вместе с глупыми иллюзиями о возможности поладить с угнетателями, развеять по ветру. Однако было уже слишком поздно – язва морального разложения глубоко поразила весь отряд. Утомленные тяготами походной жизни, устрашенные реальной возможностью гибели в смертельном бою, истосковавшиеся по семейной ласке и теплу домашнего очага, многие крестьяне попросту дезертировали, а те, что остались, с гораздо большей охотой внимали медоточивым речам Гиплера, сулившего им свободу – без особых хлопот и победу – без кровавой борьбы.

После принятия «12 статей» между бывшими соратниками произошел окончательный разрыв. Вместе с верными ему бойцами из «Черного отряда» Флориан Гейер покинул лагерь повстанцев, чтобы продолжать непримиримую войну с феодалами на свой собственный страх и риск. С тяжелыми боями немецкие анархисты прошли области Неккара и Вюрцбурга. Повсюду, где развевалось черное знамя Флориана Гейера, рушились неприступные замки и пылали поповские гнезда. Людям труда «Черный отряд» нес свободу, а их поработителям – разорение и смерть.

Тем временем «Светлый отряд», переименованный Гиплером в пику Гейеру в «Лучезарно-Светлый», двигался к Хейльбронну. Этот крупный город, присоединившийся к восстанию, вожди разрозненных крестьянских отрядов рассматривали как главный оплот повстанческого движения.

«Лучезарно-Светлый отряд» Венделя Гиплера пребывал к тому времени в самом плачевном состоянии. Он почти полностью утратил боевой дух и продолжал морально разлагаться. Через несколько дней после ухода Гейера от него отделился и Яков Рорбах со своими неккартальцами. Теперь, лишившись обоих сподвижников, Гиплер вдруг почувствовал себя страшно одиноким и беспомощным. Особенно ему не доставало Гейера – его энергии, отваги и воинского таланта. Будучи начисто лишен последнего из этих качеств, Вендель Гиплер пригласил к себе на должность военачальника Геца фон Берлихингена – многоопытного, но абсолютно беспринципного рыцаря, гнусного мародера и грабителя с большой дороги. Репутация Геца была всем хорошо известна, поэтому специально приставленные соглядатаи бдительно следили за каждым шагом бывшего разбойника. Но, несмотря на это, прожженный негодяй все же сумел наладить секретную переписку с самим Трухзессом.

В первых числах мая «Черный отряд» Флориана Гейера вместе с присоединившимся к нему Тауберским отрядом из франконских крестьян,