Три раны - Палома Санчес-Гарника

ответила, она думала только о том, как бы поскорее добраться до места. В отличие от дочери, она понимала, что происходит. Никасио решил выполнить ее просьбу и дать ей увидеться с Марио до того, как его перебросят к националистам. Но она слишком волновалась, чтобы реагировать на недоумевающие взгляды Тересы.

Машина остановилась напротив какого-то дома. Прежде чем они успели выйти, на пороге появился худой жилистый старик. В руках у него был выцветший берет. Тереса отметила, насколько груба его кожа: словно выдубленная, выжженная солнцем и высушенная ветром полей. Вечно нахмуренный лоб придавал крестьянину нелюдимый вид.

Штурмовик, ехавший всю дорогу на переднем сиденье, подошел к старику и поздоровался:

– Здравствуйте, Маноло, как ваши дела?

– Помаленьку, чего тут говорить, – голос у старика был сухой и жесткий, как и он сам.

– Он в доме?

Старик кивнул. Тогда штурмовик повернулся и пригласил обеих женщин следовать за ним. Смесь незнакомых запахов обострила восприятие Тересы. Она впервые в жизни оказалась в деревенском доме, похожем на тот, о котором рассказывала Мерседес, с толстыми выбеленными известью стенами и сырым воздухом. Он напомнил ей пещеру в горах близ Сантандера, куда она ходила со своим братом Марио. За порогом оказалось несколько дверей. Шедший впереди старик указал на одну из них, которая была приоткрыта. Тереса мягко толкнула ее. Марио сидел на кровати. Услышав, как заскрипели петли, он поднял глаза и широко улыбнулся.

Объятия слились с плачем. Обрывки слов, шепот – все тонуло в безграничной радости. Донья Брихида смотрела на своего сына, сжимала его ладони, щупала его тело, его лицо, его руки, словно не могла поверить, что наконец может обнять его по прошествии столь долгого времени, после полного безвестия, после стольких пролитых слез.

– Сыночек, сыночек…

– Мама, я в порядке. Эти люди обращались со мной как с собственным сыном. Я обязан им жизнью.

Тереса стояла чуть в стороне, пропустив мать вперед, и спокойно ждала: смотрела на брата и гладила его по руке. В глазах у нее застыли слезы, ее охватило такое приятное чувство, что все вокруг плыло, как во сне. Когда мать закончила обнимать Марио, тот повернулся к Тересе, и брат с сестрой наконец заключили друг друга в крепкие объятья. Марио посмотрел ей в глаза.

– Как ты?

– Теперь, когда вижу тебя, гораздо лучше. Ты-то как? Нам сказали, что тебя ранили.

– Да, я поймал пулю в спину, но благодаря заботе Маноло и дона Онорио полностью восстановился и готов ехать.

Тереса вопросительно посмотрела на брата. Рядом с ней всхлипывала мать, державшая Марио за руку так, словно боялась, что он вот-вот исчезнет.

– Ты возвращаешься домой? – наивно спросила Тереса.

– Нет, я не могу.

– Почему, ты же ничего не сделал?

Он принужденно улыбнулся и снисходительно погладил сестру по щеке.

– Ты такая же наивная, как и раньше. Неважно, что я сделал или не сделал. Сейчас ты либо с одними, либо с другими. А с этими я ни за что не останусь. Я перехожу к националистам.

– А тебе позволят это сделать?

– Мне выправили документы и довезут на машине до самого фронта, – он посмотрел на мать и хитро улыбнулся. – А там меня встретят Хуан и Карлитос.

Донья Брихида зажала рот руками, сдерживая радость.

– Как они, ты разговаривал с ними? Детки мои…

– Они в порядке, мама. Я не говорил с ними, но мне передали их письмо.

– Когда ты уезжаешь?

– Сразу же после вас.

Тереса пристально посмотрела Марио в глаза.

– Марио, ты слышал что-нибудь об Артуро Эрральде?

Пропустив мимо ушей вереницу оскорблений, которую выдала задохнувшаяся от возмущения донья Брихида, она, не отрывая глаз от Марио, ожидала ответа. Марио наморщил лоб, удивленный вопросом сестры и обвинениями в адрес Артуро, посыпавшимися от матери.

– А почему я должен был о нем что-то услышать?

– Он обещал мне навестить тебя.

– Он знает, что я здесь?

– Я рассказала ему.

Резкий и пронзительный голос доньи Брихиды решительно вклинился в их разговор.

– И он донес, что ты находишься здесь, в результате чего мы с твоим отцом на целые сутки угодили за решетку.

Марио мельком глянул на мать, удивленно приоткрыл рот, затем снова перевел глаза на сестру. Немой вопрос в его глазах ранил ее.

– Ты же не веришь…

– Это правда?

Донья Брихида затараторила так, будто слова ее падали в пустоту и нуждались в немедленном подтверждении.

– Конечно, правда, – язвительно сказала она. – Они искали тебя, а когда не нашли, забрали нас с отцом. Я не спала всю ночь, одна в камере, вся в мыслях о твоем отце. Это было ужасно, ужасно!

Тереса попыталась переключить внимание брата на себя, отвлечь его от сыпавшихся из матери обвинений.

– Родителей арестовали, но мы не знаем, кто донес…

– Разумеется, знаем. Когда ты отправилась на встречу с этим красным, он тут же сообщил своим дружкам. Они же приехали по его наводке, или это тоже ложь? Расскажи своему брату, что услышала Хоакина.

Тереса пришла в отчаяние, видя, что мать, поверив всему, что наговорила Чарито, и тому, что служанка якобы слышала от одного из ополченцев, способна убедить и Марио, что Артуро злоумышлял против семьи Сифуэнтес.

Марио взял Тересу за плечи и пристально посмотрел ей в глаза, глядя куда-то в глубь, через зрачки, словно пытаясь прочесть что-то прямо в ее мозгу.

– Ты все еще с ним?

Он говорил шепотом, пытаясь отрезать мать от разговора, но это было невозможно. Обличительным речам не было конца. Ее голос звучал визгливо и неуместно.

Тереса опустила глаза в пол, но Марио взял ее за подбородок и приподнял лицо.

– Я люблю его, Марио.

– Вам нужно расстаться, Тереса. Этот парень тебе не подходит. Он не такой, как мы. Ты должна бросить его, понятно? С такими людьми связываться опасно.

Она почувствовала себя раненой и униженной. Затем посмотрела на мать, громогласно присоединившуюся к последним словам Марио, и саркастически улыбнулась.

– Помнишь девушку по имени Луиса Сола? – Марио нахмурил брови, а донья Брихида, наконец, умолкла. – Ту, что помогла тебе сбежать из тюрьмы, получить поддельные документы, что сообщила нам, что тебя арестовали.

– Да, да… помню. Ополченка и анархистка, очень, кстати, красивая, хотя и из красных, – и он посмотрел на мать с ироничной улыбкой. – А что ты знаешь про Луису?

Тереса мстительно ухмыльнулась.

– Она втрескалась в тебя.

– Втрескалась? – повторил он, подняв брови. Голос его звучал удивленно и едко. – Это она тебе сказала?

– Есть вещи, которые необязательно говорить словами.

– Да что за ерунду ты несешь, девочка, – возмутилась донья Брихида. – Оставь своего брата в