Три раны - Палома Санчес-Гарника

ополчения. Он оказался достаточно хладнокровен, чтобы не выдать себя. Затем сделала так, чтобы его посадили в мой грузовик, который ехал в Талавера-де-ла-Рейна. Я думала, что там ему будет проще перейти к националистам, – снова пауза и вздох. – Но он меня опередил. Мы встали на полпути, еще до моста через Гвадарраму, и он под покровом темноты бросился бежать в поле. Мои товарищи преследовали его какое-то время, я даже слышала, как они стреляли. Они бахвалились, что застрелили его, как свинью, – она сделала паузу и сглотнула слюну, словно раскаиваясь в сказанном. – Когда я спросила их, где же тело, они ответили, что оставили его в поле, – она впилась глазами в лицо Тересы и с трудом выдавила из себя слова: – Я просто хочу выяснить, жив ли он.

– Почему это тебя так интересует?

Незнакомка замолчала, задумавшись. Затем пожала плечами.

– Не знаю, просто хочу знать, что с ним стало. Я помогла ему бежать и… Если мои товарищи сказали правду, то я отчасти ответственна за то, что вместо свободы привела его к смерти.

Последние слова были сказаны дрожащим голосом. Тереса не видела ее лица и уж тем более глаз, но ей казалось, что она вот-вот заплачет.

– Ты не в ответе за то, что сделал мой брат. Он сам решил попробовать бежать.

– Возможно, но совести не прикажешь. Поэтому мне нужно знать, жив ли он.

Тереса удивленно посмотрела на нее и слегка улыбнулась.

– Ты что, влюбилась в моего брата?

Ополченка подняла лицо и устало посмотрела на нее, упрямо сжав губы и не говоря ни слова.

Тереса вздохнула и неверяще покачала головой из стороны в сторону. Затем прижалась к ополченке, чтобы никто больше не услышал ее слов.

– Не переживай, мой брат в порядке. Его ранили в плечо, но он смог укрыться в надежном месте. Это все, что я могу тебе сказать.

Отстраняясь, она увидела, как блестят глаза ополченки и как дрожат ее губы, сдерживая радостный смех.

– Это правда? Он жив?

Они говорили тихо, шепча друг другу на ухо, чтобы никто больше не мог расслышать ни слова.

– Я не видела его, но знаю, что он в порядке. Как тебя зовут?

– Луиса, Луиса Сола. Расскажешь ему обо мне, когда увидишь? Скажи, что я очень обрадовалась, когда узнала, что он смог обхитрить ополченцев. Что я хотела бы увидеть его, когда все это закончится и… – она замолчала и сглотнула, глядя в пол, затем снова подняла глаза. – В общем, просто скажи ему, что я рада, что он жив.

К очереди присоединились три женщины с четырьмя детьми. Их голоса, беготня малышей и солнечный свет нарушили доверительную атмосферу общения между двумя девушками.

– Расскажешь ему про меня?

– Как только увижу его, обещаю.

– Спасибо! Мне пора.

Прежде чем Луиса ушла, Тереса сжала ее руку.

– Спасибо, что помогла моему брату.

– Друг-адвокат еще никому не мешал, – ответила та с холодной улыбкой. Затем смущенно отвела глаза и пошла прочь, обходя детей, которые, радуясь утреннему солнцу, носились по улице, как сумасшедшие.

Тереса смотрела ей вслед, пока та не исчезла из вида. Затем усмехнулась. Если бы ее мать узнала, что какая-то либертарианка в мужских штанах втрескалась в Марио, это взбесило бы ее куда как больше, чем ее отношения с Артуро, она, наверное, упала бы в обморок от такой новости.

Простояв в очереди несколько часов, Тереса смогла купить только кусок говяжьей голяшки размером с ладонь. Сеньоре Николасе повезло немного больше: она раздобыла литр свежего молока. Когда они вдвоем вернулись домой, Тереса разыскала Мерседес и рассказала о странной встрече с Луисой.

Мерседес почти не выходила из комнаты близнецов, чтобы избежать докучливой заботы доньи Брихиды, заставлявшей ее чувствовать себя неловко. Кроме того, она не хотела сталкиваться с Чарито, с которой они не ладили.

– Это никак не связано с тобой. Просто она такая… Такая недалекая и одновременно заносчивая. Даже не верится, что вы сестры.

– Не говори этого моему отцу, он в ней души не чает. Как бы там ни было, мне кажется, что она безумно ревнует к нашей дружбе. По ней это заметно.

И девушки тихо рассмеялись. Чарито же, сидя в соседней комнате, внимательно слушала через стенку все, о чем они говорили. Она знала, что у матери есть какой-то туз в рукаве, связанный с Мерседес и ее беременностью. Ее отец намекнул, что спасение семьи Сифуэнтес, включая Марио, в значительной степени зависит от исхода беременности этой женщины, поэтому все они должны заботиться о ней до момента родов. При этом никто так и не сказал, что произойдет после. На все вопросы про будущее отец отвечал лишь, что они вернут себе утраченное из-за войны положение в обществе, и просил запастись терпением.

В полдень в дверь настойчиво позвонили. В квартире было душно, пахло ставшей уже привычной тушеной чечевицей, к которой не было ни картошки, ни мяса, ни масла, только щепотка соли для придания вкуса. Хоакина открыла дверь. На пороге стояли два штурмовика в безукоризненно отглаженной форме, один с большими роскошными усами, второй с недельной щетиной. Они спросили, дома ли доктор Сифуэнтес. Служанка ответила, что его нет и что возвращается он только поздно ночью. Тереса, услышав незнакомые голоса, понукаемая сидевшей в гостиной матерью, вышла посмотреть, кто пришел.

– Они спрашивают вашего отца, но я уже сказала, что его нет дома, – произнесла Хоакина, увидев Тересу.

– А сеньора Сифуэнтес дома? – обратился штурмовик к Тересе, когда та подошла к говорившим.

– Да, мама дома. Что вам от нее нужно?

– Ей придется пройти с нами.

Тереса посмотрела на Хоакину, которая зажала рот двумя руками, словно пытаясь скрыть страх.

– Куда, если можно поинтересоваться?

– Мы не уполномочены разглашать эту информацию.

– Моя мать никуда не пойдет. Вы не имеете права. Она ничего не сделала.

В этот момент в прихожей появилась донья Брихида. Она прижимала руку к груди и была похожа на призрак: бледная, с расширенными глазами, с колотящимся сердцем.

– Мама…

– Что здесь происходит?

– Доброе утро, сеньора. Вам придется пройти с нами.

– По какому вопросу?

– Я уже сказал вашей дочери, что мы не уполномочены разглашать эту информацию.

Донья Брихида покачнулась, и Тереса бросилась к ней, чтобы поддержать ее.

– Вы не можете так поступать с ней… Она ничего не сделала…

– Вы можете сопровождать вашу мать.

Слова штурмовика удивили женщин и немного разрядили страх и беспокойство, вызванные неожиданным визитом.

Не видя реакции, штурмовики зашевелились.

– Сеньоры, поторопитесь, нам пора.

– Позвольте мне хотя бы привести себя в порядок.

– На это нет времени, сеньора, у