Три раны - Палома Санчес-Гарника

в просторном, освещенном беловатым светом коридоре. Повсюду сидели люди с усталыми, взволнованными или спокойными лицами, у кого-то в глазах плескалась неуверенность, кто-то уже выплакал все слезы после внезапного расставания со своими любимыми или их исчезновения. Дежурный повернулся к девушкам и, переводя взгляд с одной на другую, еще раз спросил, родственницы ли они Эусебио Сифуэнтеса. «Это мой отец», – поспешно ответила Тереса. «Ваших родителей освободят через несколько часов». «Как они себя чувствуют?» – спросила она, пытаясь выяснить, что с ними. «Я не уполномочен предоставлять вам какую-то дополнительную информацию. Отправляйтесь домой и ждите их там». И, не дав им возможности отреагировать, дежурный повернулся к ним спиной и удалился, лавируя между людьми, стоявшими у него на пути. Девушки поколебались, не подождать ли еще на всякий случай, но у Мерседес страшно отекли ноги, а у Тересы от царившей в здании жары и жажды кружилась голова и во рту пересохло так, что она с трудом сглатывала вязкую слюну. Поэтому они решили вернуться домой и ждать новостей.

Войдя в квартиру, Тереса первым делом поинтересовалась, не звонил ли Артуро. Когда Хоакина и Чарито ответили, что нет, она сама набрала номер пансиона. Трубку взял дон Иполито, сказав, что Артуро нет дома и что донья Матильда не может подойти, потому что отдыхает. Она настойчиво попросила его передать Артуро, чтобы тот срочно позвонил ей. Ее волнение росло по мере того, как он не появлялся. Она не переставала думать об обвинениях, выдвинутых Чарито в его адрес, и в отсутствие новостей, сама того не желая, начинала сомневаться в своем женихе.

Разбуженная телефонным звонком, Тереса подумала, что это может быть Артуро, и с закрытыми глазами слушала, не идут ли сестра или Хоакина к комнате, чтобы позвать ее к телефону, но ничего не происходило. Дом оставался погруженным в странную тишину, густую и тяжелую, нарушаемую только монотонным и ритмичным тиканьем часов в гостиной и шумом Хоакины, хлопотавшей на кухне.

Открыв глаза, Тереса увидела Мерседес, сидящую у окна с книгой. Ее насмешила поза девушки: книга на животе и ноги на деревянной подставке, обитой той же тканью, что и у занавесок.

Стоило Тересе повернуться на кровати под скрип пружин, как Мерседес встрепенулась, спустила ноги на пол, положила книгу на колени и села, выпрямив спину, с серьезным лицом, словно ее застали за чем-то очень дурным.

Тереса села на кровати.

– Я заснула.

– Ты, должно быть, очень устала.

– А ты почему не спишь?

– Я пыталась, да ничего не выходит, – Мерседес погладила свой живот. – Ребенок постоянно шевелится, да и к жаре привыкнуть никак не могу. У меня дома стены глиняные, в метр толщиной, и уличной жары почти не чувствуется.

– А ты никогда раньше не была в Мадриде?

– Я впервые в жизни уехала из Мостолеса. Здесь все совершенно другое. Слишком много людей, слишком много машин, слишком много зданий… В общем, слишком много всего. Мне кажется, что даже люди здесь ходят быстрее, нет?

– Может, ты и права. Я выезжала из Мадрида только на лето в наш дом в нескольких километрах от Сантандера. Там у нас тоже слишком много всего, чего здесь нет: слишком много полей, слишком много моря, слишком много тишины, слишком много одиночества, слишком много скуки. Я не выношу такого спокойствия.

И обе весело рассмеялись.

Тереса кивнула на книгу, лежавшую у Мерседес на коленях.

– Нравится?

Мерседес растерянно посмотрела на нее. Затем опустила глаза к книге и взяла ее в руки.

– Да, прости, что взяла без спроса, она лежала здесь…

– Тебе нравится эта история? – настойчиво спросила Тереса.

– Да, она красивая, хотя и немного грустная. Меня очень тронуло то, что произошло с Дантесом.

– Каким Дантесом?

– Эдмоном Дантесом, главным героем. Он был хорошим парнем, очень сильно влюбленным, его ждало многообещающее счастливое будущее. Но в день свадьбы его арестовали по ложному доносу одного из тех, кого он считал другом, и навеки заключили в страшную тюрьму посреди моря. Там он познакомился с другим человеком, который сидел гораздо дольше него и казался сумасшедшим, но он многому научил Дантеса.

– Звучит очень интересно.

– Так и есть.

Тереса с нежностью посмотрела на нее.

– Тебе нравилось ходить в школу? Я терпеть этого не могла. Такая скукотища.

Мерседес удивленно рассмеялась.

– Я никогда не ходила в школу. Читать и писать меня научила мать, а еще одна женщина, учительница из Мостолеса, рассказала, как понимать, что я читаю, писать красивым почерком без орфографических ошибок и использовать нужные слова. Ее звали Аманда, она была очень умной, и у нее было много книг. «Граф Монте-Кристо», правда, был на французском, она говорила по-французски. Но были и другие книги, и много: вся стена заставлена книгами снизу доверху. Я в жизни не видела сразу столько книг одновременно. До свадьбы я ходила к ней в гости, и она разрешала мне пользоваться ее библиотекой и брать, что я захочу. Мне очень нравится читать.

Тереса устало вздохнула.

– На меня чтение наводит тоску. А вот Артуро жить не может без книг, все равно каких, ему все нравится. Он мечтает, что станет великим писателем, что когда-нибудь его романы будут читать много людей, хочет оставить след в истории после смерти.

Мерседес удивленно подняла брови.

– Ты же говорила, что он на адвоката учится.

– Ну, жить-то на что-то надо. Он пообещал умирающему отцу выучиться на адвоката, – она посмотрела на Мерседес и пожала плечами. – Родители часто хотят от детей странных вещей.

– А он уже написал что-нибудь? Донья Аманда писала рассказы, эссе и еще немного стихи. У нее отлично получалось сказать так много, используя так мало слов. Мне поэзия кажется невероятной штукой.

– Артуро пока только пробует. Я же говорю, на меня литература навевает страшную скуку. Не так давно он познакомился с одним известным писателем, и тот хочет, чтобы Артуро написал роман. Я стараюсь не разочаровывать его, но боюсь, что писательством на жизнь не заработаешь и семьи не прокормишь. Надеюсь, что вся эта блажь пройдет, когда он начнет работать в адвокатском бюро, ходить на суды, разбирать иски и все такое.

– Я пока писала только собственный дневник. Начала его, когда мы обручились с Андресом, но после того, как мы поженились, не сделала в нем ни одной записи. Еще было много сочинений, которые мне задавала донья Аманда, но после свадьбы все закончилось. У женщины слишком много работы по дому.

– Я дарю тебе эту книгу.

Мерседес удивленно посмотрела на нее. Открыла рот и снова закрыла его. Посмотрела на книгу, затем на Тересу.

– Я