Три раны - Палома Санчес-Гарника

Она резко встала и посмотрела на меня с таким же недоверием, как в самом начале нашего знакомства.

– Вас что, действительно интересует эта каморка на чердаке?

– Очень может быть, – соврал я, не покраснев. – Подремонтировать ее, и выйдет отличная студия.

Она посмотрела на меня, как на чудака, и, покачав головой в знак непонимания, молча продолжила спускаться. Когда ее ноги, наконец, коснулись лестничной площадки, она выдохнула так, словно предприняла нечеловеческие усилия. Несмотря на царивший на лестнице холод, она вся взмокла и тяжело дышала, распахнув рот.

– Как часто она вам звонит? – продолжил настаивать я, пытаясь раскрутить ее на дополнительную информацию.

– У-у-у, совсем редко, иногда между звонком и звонком могут пройти годы. И всегда говорит очень коротко, вы и представить себе не можете: «Марселина, вы давно были в моей квартире?» А я всегда говорю, что недавно, потому что время от времени действительно поднимаюсь туда, правда, не слишком часто, понимаете? Сами видите, как нелегко мне это дается. А когда я ей говорю, что там протекает крыша, она всегда отвечает: «Ничего страшного, не беспокойтесь, я заеду посмотреть». И так каждый раз.

– Крыша там и правда подтекает.

– Ну, так я и говорю, – подтвердила она монотонно.

– Марселина, скажите мне, как зовут хозяйку, и обещаю, что больше не буду вас мучить.

– Так вы и не мучаете. Ее зовут Тереса Сифуэнтес Мартин, но я никогда ее здесь не видела…

Мои глаза практически вылезли из орбит, мой рот распахнулся, словно его толкнула невидимая пружина.

– Тереса Сифуэнтес Мартин? – переспросил я.

– Да, сеньор, именно так. Понятия не имею, как вы собираетесь ее искать. Если хотите, в следующий ее звонок я скажу ей, что вы интересовались квартирой, вот только позвонить она может и завтра, и через год.

– Тереса Сифуэнтес Мартин, – медленно повторил я, глядя в пустоту, словно заклиная ее. Затем положил ладонь на грудь, туда, где лежал конверт с украденной фотографией, чувствуя, как бьется мое сердце. Теперь мне стало относительно понятно, как эта фотография оказалась на чердаке, да еще и в конверте со штампом доктора Сифуэнтеса. Снова чистой воды случайность, очень удачная, но все же случайность.

– Я вам кое-что расскажу, – сказала она мне с хитрой улыбкой, – но, если что, я ничего такого вам не говорила.

Она перекрестила сжатые губы подушечками пальцев, и я кивнул, подтвердив пакт молчания. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше нас не слышит, она приблизилась ко мне настолько, что мне в нос ударил отвратительный запах застарелого пота. Я постарался не отшатнуться и дышать ровно.

– Насколько мне известно, эта женщина, Тереса Сифуэнтес, прятала в той каморке своего жениха из красных после войны. Я слышала, как мать разговаривала об этом с соседками. Большинство наших жильцов старше Мафусаила и в этом доме всю жизнь, поэтому мы все обо всех знаем.

Она говорила очень тихо, хриплым шепотом, подняв брови, словно рассказывала мне очень большую тайну.

– А вы знаете, что приключилось с этим ее женихом из красных, прятавшимся наверху, потом?

– По-моему, его арестовали. Видимо, кто-то донес. Кто это сделал, неизвестно, мама считала, что сеньор Фройлан из квартиры 1А, он был эдаким ярым франкистом, понимаете? Я-то сама его не видела, он умер, когда я была совсем маленькой, но вот его сын, вы и представить себе не можете, что за фрукт, – она приблизилась еще больше и снова зашептала, – плохой человек, говорю вам, очень плохой, ужасный. Да и жена, скажу я вам, не лучше. Вся из себя такая маркиза, важная да расфуфыренная, и при этом жадная, как паук, чаевых у нее силой не вытянешь.

– А имени этого жениха вы не знаете?

– Уф… понятия не имею. Может, кто-то из жильцов и помнит, но вряд ли…

Я вспомнил о человеке, которому были посвящены дарственные надписи, Артуро, и о коробке, на которой стояла фамилия Эрральде. Скорее всего, жениха Тересы Сифуэнтес из красных звали Артуро Эрральде.

Я замер в растерянности, глядя в темноту. Консьержка протянула руку и нажала на кнопку лифта. Тут же загудел мотор. Я встрепенулся и посмотрел на нее с вымученной улыбкой.

– Что ж, не буду больше отнимать у вас время. Очень вам благодарен. Я спущусь по лестнице.

– Да, так будет лучше. Лифту и так предстоит помучиться под моим весом, а вы, кажется, в хорошей форме. Ступайте с богом.

Я скатился по лестнице и выскочил из темного подъезда на улицу. Моя голова, казалось, вот-вот взорвется. Начал накрапывать дождь, и я поспешил домой. Мне нужно было подумать и привести в порядок всю новую информацию. Внезапно я понял, что в последние дни (с того самого момента, как я приобрел ту самую жестяную коробку) все, с кем я встречался, были связаны (загадочным и, я бы сказал, таинственным образом) с Мерседес Манрике и ее мужем.

Положив руку на грудь, я пощупал спрятанный там конверт, глубоко вдохнул и посмотрел на небо.

Глава 20

Сквозь сонную дрему Тереса услышала телефонный звонок, за ним последовал второй, тут же оборвавшийся: кто-то снял трубку. Они с Мерседес провели все утро в Главном управлении безопасности на ногах, в ожидании хоть каких-то новостей про родителей. Вечером предыдущего дня добиться ничего не удалось. Когда они добрались до Главного управления безопасности, внутрь их не пустили: было слишком поздно, и все уже ушли. Им велели приходить на следующий день. Измученные и опустошенные безрезультатной попыткой, они вернулись домой. Ночью ходить по городу было очень опасно. Света не зажигали, чтобы самолеты мятежников не могли навестись на цель. Девушкам ничего не оставалось, кроме как ждать следующего дня. На рассвете они встали и снова направились в Главное управление безопасности с твердым намерением ждать там, пока кто-нибудь с ними не поговорит. Проторчав восемь часов в помещении, забитом людьми, которые также пытались разыскать кого-то из своих, в адской жаре, стоя или сидя на неудобных деревянных скамьях, они услышали фамилию Сифуэнтес, выкрикнутую одним из дежурных, добродушным на вид толстяком с потной шеей. Сначала они не отреагировали, думая, что им послышалось. Не услышав ответа, дежурный вытянул шею и крикнул громче: «Родственники Эусебио Сифуэнтеса есть?» Тереса подняла руку и прыжком вскочила с места, со страхом и возбуждением ожидая новостей. Остальные ожидающие украдкой смотрели на нее со смешанными чувствами. Когда девушки подошли к дежурному, тот кивнул им, показав, чтобы они следовали за ним. Они оказались