Чайный дворец - Элизабет Херман

– Ты станешь замечательным чайным мастером. Я буду приезжать каждые два года и проверять, как ты справляешься.

– Бритиш не любить китайцев.

– Но Роберт любит тебя.

Тень улыбки мелькнула на его худом лице.

– Роберт вернется из экспедиции в Калькутту?

– Конечно. И ты отправишься к нему на плантацию. А я буду приезжать к вам.

Ее сердце забилось быстрее при этой мысли. Будущее казалось сложной смесью действий, мечтаний и накопленного опыта. Она вернется во Фрисландию другим человеком. Ее наполняла радость при мысли о том, что она вытащит Ханну из приюта. А как удивится Анна, когда она приедет в Эмден с чаем! Но даже если дела пойдут хорошо, вернуться в Кантон или Калькутту она сможет не раньше чем через два года. Скорее через пять. С ребенком? Нет, это было бы слишком тяжело и опасно. Но Роберт должен знать. Только изменит ли это что-нибудь?

– Лини-тайтай? – Чжиху осторожно коснулся ее руки. – Все будет хорошо. Я стану хорошим чайным мастером. Обещаю.

Она притянула мальчика к себе.

– Я знаю, Чжиху. Знаю.

– Почему ты грустная? Скучаешь по дому?

Она кивнула, шмыгнув носом.

– Да, очень скучаю.

– Расскажи мне. У меня сейчас свободный вахта, – с улыбкой предложил он, подтянув колени к груди. Вместе они смотрели на темные воды реки и силуэты голых гор, вырисовывавшихся на фоне ночного неба.

– О чем ты хочешь узнать?

– Все. Отец, мать, семья. Еда. Белый человек говорит: ешь чужую еду, и чужая земля станет домом. Что едят?

Лене задумалась.

– Хлеб. Плотный, крепкий хлеб. Много супа. Рыба. Капуста.

– А что пьете?

– В основном воду. Иногда пиво. И очень редко чай. Но это я изменю.

Чжиху кивнул. Он боялся будущего так же, как и она.

– Видишь, я тоже оказалась одна в чужой стране. Я покинула родину ради лучшего будущего, как и ты. Иногда нам приходится быть смелыми, даже если этого совсем не хочется.

– Расскажи.

Лене положила руку на живот. Удивительно, но это маленькое, еще не родившееся создание вселяло в нее уверенность. Она любила и потеряла. Был ли Роберт четвертым мужчиной в ее жизни или нет – это оставалось загадкой. Но она добралась до Кантона и теперь возвращается с пятнадцатью ящиками чая. Все говорили, что это невозможно. Так почему она должна позволять страхам загонять ее в угол?

– Расскажи!

Она улыбнулась. Долгая ночь ждала их впереди. Завтра они прибудут в Калькутту, и тогда впервые ей предстоит посетить конторы, получить грузовые документы, найти корабль до Лондона, договориться о стоимости перевозки и о цене за пассажирское место – все то, чем занимаются фризские купцы.

Не было ничего невозможного. Она глубоко вздохнула и поклялась никогда не забывать этот запах – смесь корабельной смолы, воды, сандалового дерева и сырой земли. И чужих звезд, мерцавших над ними.

– Ты когда-нибудь переживал ночь, которая изменила твою жизнь?

Чжиху посмотрел на нее и кивнул.

Для жизни и желаний

Эмден, сентябрь 1837 года

– Все сюда, взгляните на «Шэйди»! Прекрасный гордый корабль, прямиком из Англии! – Голос зазывалы раздавался по всему порту, сопровождаемый звоном колокольчика. День был ветреным и неприветливым, как это часто бывает в те недели, когда главной задачей становится собрать последний урожай и подготовить запасы на зиму. Старики с ужасом вспоминали год без лета – восемьсот шестнадцатый, в народе его прозвали «годом замерзания». Озера и реки тогда сковало льдом, а кусачие морозы длились вплоть до мая. С тех пор лето редко баловало теплом, а урожаи были далеки от изобилия. Кто мог, запасался картофелем, зерном, морковью, яблоками и дровами.

И чаем.

Пятнадцать ящиков стояли на причале, накрытые брезентом и охраняемые двумя матросами с «Шэйди».

К сожалению, Тома не было на борту.

Лене стояла у поручней, глядя на суету внизу. Том… прошло столько времени, но она все еще помнила его задорный смех.

– Йост!

Голос Маргареты прокатился по палубе. Мальчик вырвался и побежал к Лене.

– Мама!

Лене подхватила сына и подняла в воздух. Маргарета, как всегда растрепанная и не совсем справляющаяся с ситуацией, появилась в дверях капитанской каюты.

– Все хорошо! – крикнула Лене, опустила малыша на палубу, и он босиком побежал обратно к своей подружке, маленькой Марии Бойсен. Самуэль, которому не было и шести недель, покоился в платке на груди Маргареты.

Встреча была очень теплой. Бойсен предложил Лене хорошую цену за груз и за пассажирское место, а Маргарета казалась совершенно другим человеком. Она без умолку рассказывала о доме, который они строили в Чарлтоне, пригороде Лондона, и куда собирались переехать с детьми. Их брак стал намного счастливее, и Лене была уверена, что они с Элизой Эллис сыграли в этом не последнюю роль.

Однако Маргарета заметно опешила, когда в день отплытия Лене появилась с маленьким Йостом, но без мужа. Бойсен, многое повидавший за долгие годы капитанской службы и чья собственная жизнь не была образцом добродетели, хранил нейтральное молчание. Маргарета, после нескольких попыток расспросить, также сдалась и вскоре была поглощена заботами о том, чтобы дети случайно не упали за борт.

Стюардом теперь был очень молодой и крайне неуклюжий валлиец. Тощий как тростинка, он постоянно спотыкался о собственные большие ноги и выглядел совершенно растерянным. Лене, улучив момент, спросила его о прежнем стюарде, мистере Берде. Юноша мгновенно залился краской и пробормотал, что ничего не знает.

Куинн, парусный мастер, тоже покинул «Шэйди». Маргарета потом рассказала, что он ушел на пенсию и купил дом в Котсуолдс, где – невероятное совпадение! – поселился и мистер Берд. И они живут буквально по соседству! Лене поспешила выразить удивление и отметила, что многие предпочитают селиться в таких живописных тихих местах, ведь дома там недорогие и часто уединенные – идеально для тех, кто хочет провести остаток жизни в тишине и покое.

– Я скоро вернусь, – сказала Лене, догнав сына и нежно проведя рукой по его волосам. Потом обратилась к Маргарете: – Спасибо, что присматриваете за ним.

Она была взволнована, пусть и не показывала этого. Ей не терпелось встретиться с Анной, от которой не было вестей с тех пор, как она отправила то самое грустное письмо в Немецкую канцелярию в Лондоне.

К ней направлялся грузовой офицер, молчаливый шотландец, с которым она лишь однажды имела дело, когда ее чайные ящики поднимали на борт.

– Куда отнести, мадам?

С причала доносились крики рабочих,