Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Простите, что звоню в такую рань, но в часы приема телефон у меня самой будет трезвонить, не умолкая.

– Что вы! Никакого беспокойства, уверяю вас!

– Ампаро сказала, что вы интересовались могилой Мерседес Манрике Санчес, и меня это очень удивило, потому что история у этой могилы крайне необычная, если так можно выразиться.

– Я с радостью ее выслушаю.

– Беда в том, что у меня есть всего несколько минут до начала приема, и посетители уже ждут. – Я посмотрел на часы и увидел, что стрелки подходят к десяти. – По телефону может выйти долго, а времени у меня нет. Если вы сможете подойти, я расскажу вам все об этом деле.

– Да, разумеется, с удовольствием. Во сколько вам будет удобно?

– По утрам у меня всегда много работы. Сможете подойти сегодня вечером, где-то к половине седьмого?

– Буду в это время.

Я распрощался с Мартиной, клятвенно заверив ее, что непременно приду в назначенное время. Остаток дня я провел в размышлениях и чтении книг, моих верных спутников в моменты усталости, пытаясь представить себе, как (больше семидесяти лет назад) проводили время таинственные обитатели чердака напротив – Тереса Сифуэнтес и ее красный жених Артуро Эрральде.

Ровно в шесть тридцать вечера я подошел к приходской администрации. Стол священника пустовал, за другим сидела женщина, заполнявшая журнал посетителей. По всей видимости, это была Мартина.

– Добрый вечер! – Женщина перестала писать и, улыбнувшись, подняла на меня взгляд. – Меня зовут Эрнесто Сантамария. Насколько я понимаю, мы говорили с вами по телефону сегодня утром.

Я подошел к ее столу.

– Здравствуйте, Эрнесто, рада познакомиться, – она встала и любезно протянула мне руку. Это была женщина неопределенного возраста – ей могло быть и тридцать с небольшим, и серьезно за сорок – загорелая, с короткой, хорошо уложенной стрижкой, большими глазами и тонкими чертами. На лице ее светилась спокойная и открытая улыбка. Я понял, почему Землекоп говорил, что Мартина очень симпатичная женщина, но по-прежнему был не согласен с его характеристикой в отношении ее напарницы Язвы, которую, судя по словам Мартины, звали Ампаро. – Вам повезло, сегодня на улице холодно, и люди в основном сидят по домам.

– Да, сегодня действительно холодно.

Я сел на стул, расстегнул пальто и размотал теплый шарф. Помещение определенно отапливалось. Батареи я не заметил, но, войдя, сразу почувствовал, что температура в здании комфортная. Пока я усаживался поудобнее, она закрыла журнал, над которым работала до моего прихода, достала из ящика другой, присовокупив к нему тетрадь в очень потрепанной обложке, и выложила на стол.

– Давайте посмотрим, с чего начать, – она открыла журнал и сверилась с ним. – Вы интересовались могилой, в которой захоронена Мерседес Манрике Санчес, останки которой были перевезены к нам с кладбища Бойро, Ла-Корунья, 17 декабря прошлого года, верно?

– Совершенно верно, и сегодня утром вы сообщили, что у этой могилы удивительная история.

Она широко улыбнулась, словно собираясь поведать мне что-то интересное.

– Уверяю вас, что так оно и есть. К тому же Ампаро сказала мне, что вы писатель.

Я улыбнулся, кивнул и глупо покраснел.

– Ну так здесь точно наберется на роман, да еще с запасом, – сказала Мартина и, умолкнув, открыла тетрадь и начала перелистывать страницы. Нашла, что искала, и принялась рассказывать: – Участок захоронения принадлежит Тересе Сифуэнтес Мартин. Она приобрела его более семидесяти лет назад, 27 апреля 1939 года, для захоронения Андреса Абада Родригеса.

Я открыл рот, закрыл и снова открыл. Мартина спокойно ждала, видя, что ее слова произвели на меня большое впечатление.

– Андрес Абад захоронен в той же могиле, что и Мерседес?

– Судя по всему.

– На кладбище мне о нем ничего не сказали.

– Так ведь в этом-то все и дело! Но давайте не будем спешить. Сначала я расскажу вам все, что знаю, а потом уже вы будете делать выводы. Все эти годы считалось, что в этой могиле захоронен неизвестный, но несколько месяцев назад к нам попала вот эта тетрадь, – и Мартина приподняла ее со стола. – Она лежала в коробке в ризнице вместе с другими вещами и утварью из старого дома священника. Дом этот в свое время снесли, после чего приход обзавелся нашим кабинетом для решения административных вопросов. Сюда передали все журналы и прочие документы. Самую старую часть архива убрали в шкаф в ризнице, а остальное распихали по коробкам и свалили там же в углу. Прошлым летом в ризнице красили стены, и эти коробки принесли нам, чтобы мы посмотрели, что там, оставили все ценное и выкинули ненужное. Работой этой занималась я, и тогда-то мне и попалась эта тетрадка, которая старше моей бабушки. Мы знаем, что из-за отсутствия регистрационных журналов старый священник заносил сюда все захоронения с марта по апрель 1939 года. Здесь зарегистрировано поступление на кладбище тела Андреса Абада Родригеса в четверг 27 апреля 1939 года и его захоронение в тот же самый день на участке номер тринадцать, на котором сегодня установлено постоянное надгробие. Там же, вот уже месяц как, по распоряжению хозяйки участка Тересы Сифуэнтес Мартин, захоронена Мерседес Манрике Санчес.

– А почему Андрес значился как «неизвестный»?

– Ну, на самом деле, это не так странно. Мы говорим о мертвых. Если живые не хранят память о них, со временем она стирается. Это не единственный случай. Вы же видели, далеко не на всех могилах есть мраморная плита. Многие не хотят или не могут ее поставить, в результате могилу просто заливают цементом или засыпают землей.

– Если это не странно, то почему этот случай показался вам необычным?

– Видите ли, когда я обнаружила эту запись, я сверилась со списком собственников и связалась с человеком, который указан там в качестве контактного лица для связи по всем вопросам.

– Тересой Сифуэнтес?

– Нет, Мануэлой Хиральдо Кароу.

– А-а-а, это та, что платила по всем счетам, верно?

– Да.

– А разве вы не должны были связаться непосредственно с собственницей?

– Необязательно. Если она указала какого-то конкретного человека для связи, я звоню ему. В этом случае таким человеком оказалась Мануэла Хиральдо. Дело было где-то в середине октября. Я позвонила ей, объяснила, как мне удалось выяснить, что в могиле был захоронен Андрес Абад, и уже в начале декабря получила заказное письмо с разрешением Тересы Сифуэнтес захоронить останки Мерседес Манрике Санчес на участке номер 13 мостолесского кладбища. Может, все это совершенно не важно, но поскольку вы спрашивали о ней и тогда все это привлекло мое внимание, я решила вам рассказать. Для меня странно вот что: согласно записи в тетради (сделанной, как я понимаю, священником), Тереса