Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– С удовольствием.

– Мы будем пить чай на воздухе. Ничего не имеете против этого?

– Конечно, ничего… У вас тут, говорят, есть очень недурные окрестности.

– Говорят, – согласился Сергей, рассматривая на Тюфяковой брошку, игравшую всеми цветами радуги. – Мы пойдем на «серенаду», мама.

– Отлично, я сейчас распоряжусь. Простите, дорогая гостья, я вас оставлю на несколько минут.

– Пожалуйста, не обращайте на меня никакого внимания, – пожала Тюфякова руку хозяйки. – Вы сказали, Сергей Иванович, что мы отправимся на «серенаду»?

– Да. Это очень красивое местечко над Яузой, где можно всегда достать у сторожа самовар и не всегда – молока.

– Странное название – «серенада»! – проговорила вдовушка, поднимая глаза на Сергея.

– Очень. Откуда произошло название этого местечка, я узнать не мог. Надо предполагать, что когда-то и кто-то в этой местности устраивал своей возлюбленной серенады.

– Как в Венеции, – засмеялась Тюфякова, – лунная ночь, каналы, лагуны, легкая гондола, красивый венецианец с гитарой, а тут…

– А тут, Елена Аристарховна, мутно-серая лужа, которую по ошибке величают рекой Яузой, простая лодка с дырявым дном, вместо изящного гондольера – пейзан в красной рубахе, а вместо красавца-венецианца – безусый гимназист, который, в пику своему учителю латинского языка, задает серенаду пятнадцатилетней девчонке. Разница небольшая, но суть остается одна и та же.

Тюфякова засмеялась и пошла навстречу хозяйке, вышедшей из комнаты с корзинкой в руках.

– Я готова, милая гостья.

– А мы и подавно. Сергей Иванович, будьте любезны, предложите мне вашу руку.

– И больше ничего? – пошутил Сергей.

– На всякий случай возьмите мою накидку.

Маленькая компания вышла из калитки и отправилась через парк на «серенаду».

XXVII

Солнце садилось за лес, когда они пришли на «серенаду»…

Разбросанные между деревьев, почерневшие от дождей и непогоды столики, испещренные различными надписями и инициалами посетителей «серенады», были пусты. Только за одним столом сидело немецкое семейство с красным и лысым фатером во главе и, наслаждаясь тихим летним вечером, пило медленными глотками молоко.

Олимпиада Сергеевна заняла столик, стоявший на опушке рощи, и приказала босоногой сторожихе подать самовар.

– Так это ваша пресловутая «серенада»? – спросила Тюфякова, обводя взглядом окрестность.

– Ни особенного, ни поэтического, как видите, в ней ничего нет…

– А все-таки местечко красивое…

– Вы находите?

– Да. Посмотрите, какой отсюда славный вид на изгибы речки… Здесь, кажется, обрыв?

– Над лужей…

– Все равно. Разумеется, Яуза – не Волга и ваша «серенада» – не откос…

– А вы бывали в Нижнем, Елена Аристарховна?

– Один только раз, – вздохнула Тюфякова, – с покойным мужем.

– Ах да… я и забыл совсем…

– Что я была замужем? – перебила Сергея Тюфякова, смотря на него исподлобья.

– Нет, я забыл, что вы могли быть там с мужем…

– А скажите, этот ивняк далеко тянется?

– Право, не знаю… Не хотите ли пройти, пока не подали самовара?

– С удовольствием.

– Мама, когда чай будет готов, крикни нам, пожалуйста, – поднялся Сергей с лавочки, врытой в землю.

– Идите, идите… а вы услышите?

– Ну, конечно, услышим. Надеюсь, мы далеко не уйдем.

Тюфякова взяла руку Сергея и пошла с ним по самому обрыву.

В воздухе стояла тишина. Садившееся солнце золотило своими лучами вершины деревьев и кровли далеких селений… С речки несся звонкий хохот купавшихся ребятишек.

Они шли молча. Сергей был бледен и, хмурясь, смотрел в землю. Тюфякова, прижавшись к плечу Сергея, с радостной улыбкой любовалась синеватою далью.

– Здесь хорошо! – проговорила она, останавливаясь. – Не правда ли, Сергей Иванович?

– Да… недурно, – уронил он, не смотря на свою спутницу. – Хорошо уже тем, что здесь людей нет.

– Ведь вы их любите? – насмешливо проговорила Тюфякова.

– Что ж из этого? Большею частью бывает так, что мы любим тех, которых редко видим.

– Да? – засмеялась вдовушка. – Значит, вы меня должны очень любить, потому что… совсем почти меня не видите.

– Вы правы. Я вас люблю, как и всех вообще.

– Мерси!

– Я вас оскорбил?

– Нисколько.

– Но мне показалось, что ваш тон…

– Не обращайте внимания на мой тон, наш женский тон в большинстве случаев зависит от совершенно побочных причин.

– Я этого не знал. От чего же, например, если это не секрет?

– Мало ли от чего! – пожала плечами Тюфякова. – От мимолетного каприза, от кокетства.

– Вы? Кокетка?

– Почему же бы и нет? Разве щепотка соли портит кушанье? Извините за сравнение.

– Напротив, – улыбнулся Сергей. – Я сравнение нахожу очень удачным. Действительно, щепотка кокетства ничуть не портит кушанья… Pardon, я хотел сказать женщину. Многие из нашего брата, мужчин, уверяют даже, что женщина без кокетства – это шампанское, из которого улетучились все газы: ни игры, ни вкуса.

– Ну, вот видите. А как вы думаете, Сергей Иванович, мне кажется, будет очень недурно, если мы посидим на этом обрыве?

– Это зависит от вас.

– Здесь так хорошо, и потом… я ужасно ленива ходить. Вы захватили мою накидку?

– Как же, взял.

– И очень умно сделали. Расстелите ее, пожалуйста.

– Накидку? Но она испортится от зелени.

– Ну и пусть. Расстилайте на этом бугорке. Этот бугорок напоминает мне кафедру. Мы сядем на нее и начнем…

– Читать лекции?

– Нет, просто будем сидеть и любоваться закатом солнца.

Сергей бросил накидку на траву. Тюфякова села и жестом пригласила Сергея.

– Садитесь… ближе, ближе. Накидка так мала, что вы рискуете испортить свое платье.

Сергей подсел к Тюфяковой и посмотрел на ножку, которую вдовушка выставила из-под платья.

«Узкий носок. Ажурный чулочек. Кокетка, как и все!» – подумал он и потянулся за портсигаром.

– Сергей Иванович, у меня к вам просьба… ответить на один вопрос.

– Я к вашим услугам, Елена Аристарховна.

– Только с условием: сказать правду.

– Я никому еще не давал повода сомневаться в искренности моих слов.

– Благодарю вас. Скажите, почему вы не приехали ко мне?

– Мне нездоровилось. Вам, вероятно, так объяснила мама?

– Мама ваша – да, но от вас я ждала другого объяснения…

– Какого же, Елена Аристарховна?

– Мне казалось, что вы… просто не хотели приехать ко мне…

– У меня на это