Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

– Сюда! Ко мне! – крикнул он женщине и мальчикам.

Но те не слышали его. Ужас от царящей вокруг смерти сковал их волю. Но все же они спаслись от пуль. Первые густые заросли перед началом огромного лесного массива спрятали их от немецких пулеметчиков. Алексей и сам тут же потерял их из вида, но испытал одновременно с этим удовлетворение от того, что эта семья смогла уцелеть. Взгляд его снова устремился на поле и дорогу, где все еще гибли люди. К кровавой работе мотоциклистов активно подключились минометчики из числа тех гитлеровских подразделений, что перерезали дорогу колонне людей, выходящих из сданного врагу города. Мины сыпались сверху на головы тем, кто не смог покинуть смертельно опасного места, но еще не был сражен огнем пулеметчиков. Дикие крики и вопли от царящего ужаса доносились до Алексея. Прямо на его глазах один за другим падали на землю те, кого поражали пули или осколки. Раненые мирные люди в отчаянии звали на помощь, тянули руки, но кругом находили лишь точно таких же бедняг, как и они сами.

Юноша понял, что находится вне видимости тех, кто несет смерть. Он пребывал в относительной безопасности. Но стоять просто так он сейчас не мог. В нем снова боролись две личности, одна из которых тащила его в лес и отчаянно призывала к собственному спасению. Вторая тянула вперед, к людям, к ним на помощь. И он снова выбрал трудный и опасный путь. Переломил оковы страха и потянул за собой под уздцы лошадь с повозкой в сторону открытого поля и дороги, где гибли женщины, дети и старики.

Проскочив через первый открытый участок, Алексей увидел маленькую девочку, сильно напомнившую ему одну из его сестренок. Она громко плакала, стояла одна посреди тел мертвых или умирающих от ран людей и в полной беспомощности вертела головой, скованная страхом и одиночеством. Юноша побежал к ней. Он понял, что по нему сейчас не стреляют. Что возможность помочь маленькой девочке у него есть. Он сможет вырвать ее из цепких лап смерти.

Бежать ему оставалось немного. Она уже смотрела на него, а он на нее. В глазах ее страх и слезы. Алексей отпустил лошадь и ускорил движение насколько мог. Через секунды он схватил ее на руки, но тут же оказался окутанным кусками вырванной из поля пулями земли. Это означало лишь то, что его действия заметили немецкие мотоциклисты и один из них сосредоточил огонь на нем. Юноша застыл на месте, втянул от животного страха голову в плечи, зажмурился и крепко прижал к себе подхваченную на руки девочку. Смерть в это время косила все живое вокруг него и на поле возле дороги. И он ждал ее, приготовился к гибели, окаменел в своем намерении принять ее и умереть, стоя с ребенком в своих объятиях.

Но все вокруг него неожиданно быстро, почти мгновенно закончилось. Где-то поблизости все еще гибли люди, а он оставался не тронутым пулями и осколками. Алексей открыл глаза, сообразив, что у немецкого мотоциклиста закончились патроны в стальной ленте и сейчас он перезаряжает пулемет. Значит, на спасение есть буквально несколько секунд. Судьба дает неожиданный шанс избежать смерти. Юноша резко повернулся назад и побежал к лесу. На ходу он подхватил вожжи рукой и потянул за собой лошадь с повозкой. Он двигался что есть сил и уже достиг первых зарослей, что скрывали его от взора гитлеровцев. Но останавливаться ему нельзя. Дыхание сбилось. Он пересадил девочку на телегу и продолжил бежать вперед. Вот перед ним спасительный лес. Грохот стрельбы и звуки разрывов мин в нем слышны не так сильно. Алексей упал на землю, пытаясь отдышаться. Его худенькая юношеская грудь вздымалась, пот заливал лицо и глаза. Девочка спрыгнула с телеги, упала в его объятия и прижалась к нему так сильно, будто он приходится ей родным человеком.

– Как тебя зовут? – еще не отдышавшись, спросил он ее через минуту, одновременно с этим попытавшись встать, чтобы продолжить путь.

Ребенок молчал, никак не отпускал юношу из объятий и продолжал к нему прижиматься что было сил в крохотных детских ручонках.

– Как тебя зовут? – повторил Алексей вопрос, передвигаясь по лесу и держа девочку на руках. – Из родных кто-то есть?

Вдруг он понял, что последний вопрос задан им не к месту. Он почувствовал это по возросшей силе объятий девочки. Не в силах контролировать свои эмоции, юноша тихо заплакал. Без всхлипов, без прерывистого дыхания. Просто из глаз его потекли слезы. Девочка их не видела. Алексей молчал. Он взял вожжи в руки и потянул за собой лошадь с повозкой. Некоторое время они так и брели втроем: юноша, девочка у него на руках и животное позади.

– Дуся! – почти разорвал воздух чей-то отчаянный крик.

Алексей остановился. Ребенок на его руках повернул голову. Объятия ее стали уже не такими сильными. К ним бежала та самая женщина с поля, что спасалась со своими сыновьями от смерти. Он узнал ее, узнал ее мальчиков. Они следовали за ней. Все трое плакали навзрыд. Еще мгновение, и девочка вырвалась из объятий Алексея и бросилась на руки к ней. Юноша замер на месте. На его глазах произошло едва ли не чудо. От губительного немецкого огня спаслась целая семья. Женщина и ее дети уцелели, нашли друг друга и сплелись в крепких объятиях. Они живы, они спасены. Юноша решил оставить их наедине, а сам с повозкой двинулся дальше вглубь леса, но сделал это не быстро, чтобы они не потеряли его из вида. Спустя некоторое время женщина догнала Алексея и несколько раз обняла его, благодарила за спасение дочери, причитала. Он в ответ, стесняясь ее, молчал, ничего не говорил и еще полностью не осознавал, что, рискуя собственной жизнью, вывел ребенка из крайне опасного места, вырвал из цепких лап смерти.

Перед ним предстала одна-единственная лесная дорога. Еще позавчера он вел по ней свой обоз с ранеными бойцами к санитарному поезду у полустанка. Сейчас в его руках лишь одна-единственная повозка с тремя детьми и их матерью, которые еще никак не могут прийти в себя после чудесного спасения. Постепенно к ним из леса выходят другие уцелевшие люди. Многие ранены. Почти все в слезах. Вещей почти ни у кого нет, все брошено в поле во имя бегства. Военных среди них не видно. Только мирные люди. Их несколько десятков.