Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

которые все-таки просачивались даже в тщательно охраняемую башню. В королевстве шли разговоры о том, что Мария сбежала, что испанские солдаты высадились в Уэльсе и что на севере страны начался новый мятеж. Ходили даже слухи о новом заговоре против Елизаветы. Заговорщики якобы хотели погубить ее, смазав ядом стремена и седло.

Каждый день Мария была готова к приезду чиновника с распоряжением об исполнении смертного приговора. Она опасалась, что палачом может оказаться тайный убийца, который способен появиться здесь в любой момент и нанести удар в спину, лишив ее тем самым возможности умереть публично. Она была уверена, что этот палач-самозванец находится где-то в Фотерингее.

И этот страх охватывал ее все больше по мере того, как шли дни и ничего не происходило. Возможно, Елизавета решила «пощадить» ее. Елизавета вполне могла отложить подписание распоряжения об исполнении смертного приговора, как она неоднократно откладывала и задерживала другие решения по каким-то своим соображениям, хотя окружающие настаивали на решительных действиях. Так было, например, с попытками выдать ее замуж. Мария поверяла свои опасения дневнику:

«29 декабря 1586 г. от Р. Х.

Меня могут продержать в таком состоянии еще лет двадцать! Это позволит Елизавете так и не пролить мою кровь. Еще двадцать лет взаперти, без переписки, двадцать лет болезней и изоляции. И неизбежного участия в подготовке заговоров. Кто-то будет по-прежнему затевать перевороты, а я неизбежно буду в них вовлечена. Опять шифры, опять курьеры… О Спаситель, избавь меня от этой смерти при жизни. Не обрекай меня на такую жизнь!

1 января 1587 г. от Р. Х.

Новый год. Начинается еще один год! Вчера Паулет упомянул о жалованье, выплачиваемом моим слугам. Судя по тону его заявления, слуги еще будут использоваться в обозримом будущем. О Господи, о Пресвятая Богородица, не продлевайте мои мучения. Я не могу этого вынести, не могу больше выносить, не могу больше!

8 января 1587 г. от Р. Х.

Да, я могу это выдержать. Но, Боже, я хочу больше, чем просто терпеть мучения. Я хочу предложить Тебе, Господи, дар в виде моей смерти. Я желаю умереть таким образом, чтобы прославить Тебя, чтобы искупить все грехи, ибо при жизни я не прославляла Тебя.

Открой Твое присутствие,

Пусть вид Твоей красоты убьет меня.

Гляди, болезнь любви неизлечима,

Кроме как в Твоем присутствии и перед ликом Твоим.

Так пишет еще один страдалец, Иоанн Креститель. О, если бы иметь такой дар слова! Но я не должна домогаться того, что Ты предпочитаешь дать другим…

Здесь все тихо, ничего не происходит. Елизавета почти забыла меня, заставляя ждать… и ждать. Вскоре придется вновь лечить мои телесные недуги, на которые я не обращала никакого внимания, ибо для чего чинить крышу здания, которое будет разрушено. Для лечения врачу Бургуэну нужно достать некоторые травы. Ох, как все это надоело! Надо бы, чтобы я больше не нуждалась в травах.

Но прости мой бунт, Господи!»

Глава 30

Елизавета не любила праздновать Новый год, когда обычно обменивались подарками. И не потому, что она не получала дорогостоящих и экзотических подарков. Нет, ей дарили золотые солонки в виде галеонов, фигурки зверей, украшенные драгоценными камнями, ожерелья с изумрудами. Но ей не хотелось, чтобы год 1586-й сменился на 1587-й. Парламент должен был возобновить работу в середине февраля, а это означало, что у Елизаветы оставалось все меньше и меньше времени для решения этой раздражающей ее проблемы, связанной с судьбой Марии, королевы Шотландской. До встречи с парламентом Елизавете предстояло принять окончательное решение.

Прошел январь, но выход все еще не был найден. Однако развитие событий подталкивало Елизавету к казни Марии, так как был раскрыт еще один заговор, в котором было замешано французское посольство. Людей будоражили беспрестанные слухи то о вторжении испанцев, то о бегстве Марии, то о том, будто бы в Лондоне начались поджоги и что на севере страны вспыхнуло вооруженное восстание. В самом Лондоне даже имели место беспорядки: люди требовали казни «чудовищного дракона».

– Но коли уж дело сделано, то обратного хода нет, – бормотала Елизавета, расхаживая взад и вперед по комнате. – Такого еще никогда не бывало – суд приговорил к казни помазанницу Божью. Этим самым мы положили начало… чему? Народ толкает меня к рискованному решению. Сегодня он вынудит меня казнить Марию, а завтра он же может предать своей властью смерти и собственного монарха. Ему даже не придется уговаривать сделать это другого правителя.

Она вздрогнула, мысленно представив себе, что закон толпы стал законом страны.

«Это не случится ни завтра и ни послезавтра, – думала Елизавета. – Но все же когда-то случится, и виновницей этого буду я. Однако и Роберт прав: что произойдет, если народ будет выступать и действовать в соответствии с законом, но к его мнению не будут прислушиваться? Не пробудит ли разочарование народ действовать подобным же образом и немедленно?»

Елизавета почувствовала мгновенный прилив сил. Она немедленно вызвала госсекретаря Уильяма Дейвисона и приказала ему принести распоряжение об исполнении смертного приговора.

Пока она ждала его возвращения, она поняла, что такой возможности больше никогда не будет. Посрамленные французы после раскрытия нового заговора не высовывают носа из своего посольства и уже не вступят в защиту Марии. Шотландский посланник не только не вступился за свою бывшую королеву, но еще и прошептал: «Мертвая женщина не кусается». Что касается испанцев, то в такое ужасное время года они никогда не послали бы свой флот на север. Сейчас было самое подходящее время действовать, другой такой случай Елизавете не представится.

– Ударить самой, или тебя ударят, – неоднократно повторяла она, как заклинание. – Я недостойна править, если не могу поступать по собственной воле.

Дейвисон быстро вернулся с текстом распоряжения об исполнении смертного приговора, составленным еще несколько недель тому назад, когда суд объявил свое решение. Он почтительно передал его Елизавете.

Королева медленно прочитала текст:

«Мы, Елизавета, милостью Божьей королева Англии и

Ирландии. Нашим верным и преданным слугам:

Джорджу, графу Шрусбери,

Генриху, графу Кент,

Генриху, графу Деби,

Джорджу, графу Камберленд, и Генриху, графу Пембрук, шлю свои приветствия.

Поскольку приговор, вынесенный вами и другими членами нашего Совета по делу королевы Шотландии Марии, дочери Якова V, хорошо известен, все члены парламента не только одобрили такое решение как справедливое и честное, но также смиренно просят нас и настаивают перед нами на том, чтобы было отдано распоряжение о казни указанной персоны, которая, по