Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

Древлянский князь Олег Святославич убивает Люта Свенельдича.

Миниатюра Радзивилловской летописи, XV в.

Ярополк вызов видел, но долго терпел, готовился. В итоге, уступив требованиям Свенельда, он дал тому возможность пойти на Овруч походом.

«И поднялась… ненависть между Ярополком и Олегом, – таким образом ведет свой рассказ «Повесть временных лет», – и говорил всегда Ярополку Свенельд: “Пойди на брата своего и займи волость его”, желая отомстить за сына своего».

Ярополк долго тянул с ответом. Историк А. Карпов считает, что причина кроется в следующем, цитирую: «Скорее здесь проявились качества, которые тоже, хотя и не часто, встречаются у правителей, – милосердие, нежелание проливать кровь, братские чувства к близкому человеку. Ведь Олег был Ярополку братом не только по отцу, но и по матери – в Древней Руси это всегда связывало братьев особо прочными узами. Нам неизвестно, пытался ли Ярополк какими-нибудь мирными средствами погасить возникший конфликт. Может быть, и пытался. Однако сделать это было чрезвычайно трудно».

Отвечу на это так. Никакого милосердия Ярополк не имел. Это проявится чуть позже, но это было и до момента конфликта с братом. Юный князь не пожалел собственного отца, чего говорить о брате, который не желал принять его первенство над Русской землей. Ярополк и в данном случае делает все, чтобы снять вину с себя и переложить ее на плечи другого. В данном случае Свенельда. Будто бы после долгой и продолжительной внутренней борьбы он все-таки поддался убеждению Свенельда, и тот начал свою месть. Известно дело – воин. Он за страну не раз кровь проливал, что ни день – со смертью в дурачка играл, как такого не ублажить? Вот и молодой князь не удержался. Хотя есть историки, которые всерьез верят в то, что Ярополк был просто загнан в угол обстоятельствами. Цитирую одно такое мнение: «Что оставалось делать Ярополку? Он попал в трудное положение, и выбора у него, по существу, не было. Обычай кровной мести соблюдался незыблемо. У убитого же Люта имелись родичи. И не кто-нибудь, а Свенельд, ближайший воевода Ярополка».

Ну и дальше, как сам собой разумеющийся вывод: «Если Ярополк принимал сторону Свенельда – а он должен был это сделать, ибо Свенельд был его воеводой, – ему надлежало начинать войну».

Выдержав длительную паузу сроком почти в два года, Ярополк дал команду Свенельду собирать войска. «Что ж, совестливость и желание угодить всем никогда не приносят политических выгод», – считает А. Карпов. Только в данном случае все было наоборот. Ярополк, идя навстречу пожеланиям Свенельда, добился того, чего и хотел.

Получив княжеское одобрение, Свенельд ударил быстро, не думая. Старый воевода был сугубый практик, умудривший свой дух не поэтическими размышлениями, а бесчисленными войнами.

Сам Ярополк тоже отправился с этим же войском воевать брата.

Не прошло и недели, как на дорогах, ведущих к древлянскому городу Овручу, послышались топот многих ног, грохот колес, ржание лошадей, сердитые голоса ездовых, лязганье оружия – вся пестрота звуков, сопутствующих открытию военных действий.

Итоговое сражение состоялось недалеко от столицы древлян. Олег вывел лично собранное им войско в поле в надежде разгромить в битве киевское войско.

Вот тут он ошибся. Основу войска, которое вел Свенельд, составляли дружины, прошедшие войну с Византией. Может быть, таких людей было и не так много, но для внутренней войны вполне достаточно. Каждый из них стоил десятка, а то и сотни. Из них можно было составить такой костяк, который ничем не перешибить, зато он переломит все, что только можно. Так и вышло.

Войска построились друг перед другом, готовые к последней битве. Они стояли один против другого, железо против железа, взаимно выжидая решительных действий или хотя бы слов.

Торопиться нужды не было. Эта битва для Свенельда должна была стать решающей. Пока еще войска обменивались бранными словами, но с таким неистовством, что и этого было достаточно, чтоб убить.

У Олега был бурный темперамент. Сейчас он стоял лицом к лицу со своим врагом, скрежещущим зубами.

Ярополк, облаченный в сверкающие доспехи, восседал на огромном жеребце, его везде сопровождали двое здоровенных телохранителей. На голове у молодого князя был шлем, на плече – огромный круглый щит с изображением какого-то невиданного нападающего зверя, на поясе висел клинок, который, как говорили, принадлежал в свое время деду князя. Богато расшитые боевые знамена князя колыхались по ветру. Ярополк, увидев, что древляне, построенные Олегом в боевой порядок, готовы атаковать первыми, истерически закричал Свенельду:

– Готовь своих воинов к атаке!

А молодцы уже выстроились, один к одному, плечом к плечу. Глаза блестят. Того и гляди, без приказа в бой кинутся.

Свенельд не заставил себя ждать и тут же отдал приказ своим людям атаковать. Голос его прозвучал надтреснутой бронзой. В ответ воины дружно, в один голос гаркнули боевой клич, и скопище заключенных в прочные доспехи всадников, с отчаянной смелостью людей, которым в жизни совершенно нечего терять, ринулось на дерзкого противника.

Дружинники Свенельда несли с собой ужас и смерть. Олегу было жаль своих людей тех, кому сегодня суждена гибель, но ничего изменить он уже не мог. Видимо он и сам толком не представлял себе, с кем предстоит иметь дело. Воодушевить личным примером свои полки он не смог.

Сражение получилось слишком скоротечным, бойцы Олега, видя неуверенность своего князя и неукротимую мощь противника, запаниковали и потеряли храбрость, было видно, что их боевой дух подавлен. Скоро они оказались рассеяны. Для окончательной победы оставалось только перерезать их всех.

Разгром древлян был полным, не выдержав напора киевских дружинников, они смешались и побежали. Стремясь укрыться от вездесущих карающих мечей киевлян за стенами города, они соревновались друг с другом в быстроте. Каждый спасал свою жизнь. Не выдержал и юный князь, понимая, что все потеряно, он, как и все остальные хотел, как можно быстрее оказаться внутри своей столицы.

Была одна вещь, которую никто не учитывал до этого. Между местом сражения и городом был глубокий ров, стороны которого были соединены мостом. Другого пути в город не имелось. Но любой мост имеет пропускную способность, а панике всегда сопутствует давка, ведь ни о какой организованности речи больше быть не может. В этом случае каждый отвечает только за себя и спасает свою жизнь, пусть даже ценой жизни соседа. В надежде на спасение на узкой полоске моста, подгоняемые давлением сзади, столпились