Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

(как и я, собственно) был убежден, что смертью Олега дело не ограничится и Ярополк явится, чтобы забрать и его жизнь, ведь все, что делал Ярополк, можно было объяснить государственными интересами. Он собирал все земли под одну руку и карал, как старший в семье, тех, кто не хотел подчиниться. А ведь по идее, заложенной отцом, в случае его гибели братья должны были беспрекословно подчиняться воле старшего брата как главы семьи.

Новгород подозревал о желаниях Ярополка и хранил молчание, ничем не выражая ни своих дум, ни желаний. Встанет Новгород горой за Владимира или отдаст скрученного по рукам и ногам на милость старшего брата, было непонятно.

Владимир своему брату не верит и бежит от него аж в другие земли, прямо на север.

Но писатель, в правдивость слов которого я ни капли не верю, продолжает гнуть свою линию. Он снова впадает в недоумение, и все только от того, что невнимательно изучает материал. Переходим к выдержке: «…непонятно поведение и Добрыни – ведь проявляя беспричинную трусость, его племянник навсегда ронял себя в глазах возможных воинов и союзников» (Л. Прозоров).

Тем, кому, как и автору приведенной цитаты, до сих пор что-то непонятно, поясню. Ни о какой трусости речи не идет, под давлением обстоятельств так поступают не только русские, но и скандинавские конунги. И никакого урона своему престижу Владимир не нанес, скорее, наоборот.

Какие еще есть аргументы в пользу того, что Владимир бежал непонятно от чего? Точнее, от собственной трусости и глупости. Аргументов нет, есть только лозунги. Послушаем.

«Ну не мог – не Владимир, так Добрыня! – не знать, что Ярополк нерешителен и потрясен смертью брата, что бывалый прежний воевода Свенельд вышел из доверия государя – если не ушел из жизни». Про Свенельда и спорить нечего, легендарный воевода в противоборстве с Владимиром не помощник Ярополку, но к этому времени он ему уже и не был нужен, его место заняли другие люди, верные Ярополку. Что касается скорби о смерти брата, то я приводил примеры, говорящие совсем об ином.

Так что поступок Владимира понятен и логичен. Он говорит скорее об уме князя и его дяди и осторожности. Об их умении принимать правильное и наиболее перспективное решение в сложной ситуации. Сейчас Владимиру нужны были союзники, те, на кого он мог рассчитывать и кого мог привлечь в борьбу с братом на свою сторону, и он знал, где их можно найти. Потому его путь лежал в Скандинавию. Там, в царстве полудиких кланов викингов, вечно враждующих между собой, он чувствовал себя спокойнее, чем дома. Владимир – не просто напуганный юноша. Он знает, что нужно брату. И его опекун Добрыня – тоже. Поэтому ему пришлось удалиться и пересечь море.

Казалось, судьба, не благоволила к Владимиру: его замыслы и надежды рассыпались прахом, и он не смог добиться, чего хотел, и юность его была омрачена тенью поражения. Теперь вся надежда Владимира была лишь на то, чтобы скрываться, пока не появятся силы для борьбы. Именно по этой причине Владимир бежал туда, где он сможет набрать хороших воинов, чтобы не просто продолжить борьбу, а чтобы отобрать трон у старшего брата. По рассказам он знает, что привлеченные широкими обещаниями богатых земельных наделов и неисчислимых трофеев, конунги кланов с сотнями своих берсеркеров могут охотно последовать за ним. «В те времена перед викингами буквально трепетала вся Европа – от Англии на севере до Италии на юге, от мирных обитателей приморских и приречных селений до владетельных монархов. Норманнские воины были свирепы, сильны, отлично вооружены и обучены; они привыкли, а главное, всегда были готовы к бою, к пролитию крови. Такими взрастила их суровая природа Скандинавии – бедной на земли, но богатой на сильных и отважных мужчин» (А. Карпов).

Атакующие норманны. Памятный камень из Линдисфарна, IX в.

Владимир стал первым из русских князей, кто лично отправился изгнанником за границу, в земли, где туманная голубая глушь и поросшие камышом воды, полные рыбы, и где летними вечерами зажигают дымные костры, которые отгоняют комаров, беспокоящих скот, в мир, который полон духов природы и лесных полубожеств. Было непонятно, почему боги обошлись с ним так круто?

О скитаниях его известно крайне мало, можно сказать, что они совершенно не освещены в древнерусских источниках.

Ясно одно: юный князь не только испил горечь чужбины, но и отведал отравленного хлеба одиночества. Отовсюду грозила ему опасность, и хоть время его еще не пришло, но черный огонь мести уже кипел в нем. Владимир достойно принял то, что послала ему судьба, но злые мысли, по отношению к брату не покидали его, а с ними и жажда мести. Три года прожил Владимир в землях варяжских, и все это время сердце и помыслы его были заняты родичами. И часто думал князь о далекой родине, о гибели брата и своих собственных горестях.

За это время сила воли молодого князя стала неукротимой, а обида от постигшей несправедливости так и жила в нем, как и дикая ярость – в ожесточенном горечью сердце.

Князь, не желал примириться со своим новым положением.

Именно среди варягов Владимир окончательно вырос, окреп телом и сделался опасным человеком. И рад этому был его наставник Добрыня, ибо думал, что однажды вырастет из Владимира не только воин великой отваги, но и хороший правитель. Не смягчал он своими разговорами ни сердца молодого князя, ни его нрава, ни ненависти к брату, что носил он в сердце.

Первым шагом к возвращению на Родину должна была стать женитьба Владимира на дочери одного из местных конунгов. Долгие века стерли в памяти имена большинства из них, и потому темна повесть тех лет, вот и имя конунга было одним из тех, что память не донесла до нас, хоть и сохранила имя его дочери. Автор Иоакимовской летописи называет даже имя «княжны варяжской»: Олава. История эта – я имею в виду женитьбу – выглядит вполне логично. Помощь родственника была необходима для того, чтобы набрать войско из местных викингов. А Владимиру, чтобы вернуться и закрепиться, нужна была сила. Тем более что его планы были намного грандиознее и масштабнее, чем просто осесть в Новгороде. Владимиру нужен был настолько мощный союзник, что не побоялся бы отправить своих воинов на Русь.

Новгород для русских земель основа основ, но уже периферия. Захолустье. Далеко не самое интересное для правления место. Разве что престижное.

А вот для длинноволосых северных королей любой